Главная > Раздел литературы > Анна Самошина
 
Отправить своё творчество  
   

Оставить комментарий
Просмотреть другие комментарии

Анна Самошина, 14 лет, Тула.



О себе:
Рассказывать о себе особо нечего. Учусь в средней школе, дополнительно занимаюсь иностранными языками, в т. ч. китайским, а также музыкой и рисованием.


Мастер-класс по персонализации новогодних украшений


Художественная роспись чехла для телефона


Иллюстрация к повести "Моя рыжая проблема" С. Ролдугиной
















Маленький чёрный сон

Маленькая чёрная птица,
За что она умерла?
Ей лекарство от жизни на шприце
Родная рука подала,

Маленькая чёрная птица
Знала, что встретит смерть,
Не пыталась ветром напиться,
Не хотя, не могла не смотреть,

Маленькое алое сердце
Свой замедлило ход,
Трелям вновь не распеться,
Весну не измерить вброд,

Маленькая чёрная птица
Жизнь за добро отдала,
Прежде, чем в вечности взвиться,
Она никого не кляла...

Маленькая чёрная птица
Проснулась, чувствуя боль,
Маленькая чёрная птица
Скоро станет большой...


Патриотическое

Я русская, и тут не в крови дело.
Все предки у меня издалека,
Но я б всю жизнь на этих землях жить хотела!
Минута расставанья мне легка
Лишь оттого, что я не уезжаю,
Я растворяюсь в травах навсегда,
Тоска ушла, и я не умираю,
Здесь не страшна мне всякая беда.
Я здесь живу, а там я... существую.
Пусть бьётся в дверь мою неласково метель,
Не полюблю я сторону другую!
А злые ветры сменит птичья трель.


Я русская, и тут не в крови дело.
Улыбка грустно тлеет на губах,
Встречайте, Поднебесная, к вам тело,
Душа останется в нескошенных лугах...




(По стихотворению Р. Бёрнса)

Мое сердце не здесь, моё сердце в горах,
Пусть скалы однажды рассыплются в прах,
Пожар уничтожит леса непокорные,
А засуха выпьет источники горные,
Страданьем и скорбью навеки оглушена,
Ногами пойду по земле непослушными,
Ослепнув от боли и чёрной тоски,
Приду, приползу, упаду на пески,
Что были когда-то горою великою,
Я знать не хочу про пустыню безликую,
Не вижу, не слышу, не чувствую жар,
И сердце моё, пропуская удар,
Заставит почувствовать влагу ручья,
Хоть в пепле ладонь утопает моя,
Заставит увидеть деревья и горы,
И маленьких домиков милых заборы,
И я хохотать стану, громко, безумно,
А ветер закружит песок серый шумно,
Но я не замечу, слепа и глуха,
Я вижу овец, слышу крик пастуха,
Валяясь в пустыне игрушкою брошенной,
Я чувствую холод на травах некошеных...
Не станет долины любимой моей,
Мой разум погибнет в агонии с ней.



***

То заучка, то шут я, то бард, то бездельник,
Я свои дни и ночи люблю,
Я люблю эту жизнь, но грядёт понедельник,
Обрывая всю радость мою!


И не в этом беда, что возглавил он будни,
Что воскресную негу изгнал,
Просто кости мои превращается в студень,
Нужно ехать на суден воздушных причал.


А ведь всё было ладно, не тратила денег,
Лишних глупых приблуд не просила я,
Да всё правда, всё так! Но грядёт понедельник,
И расстаться придётся с Россиею.


Как же так? Я же, кажется, только вчера
Акварелью раскрасила вечер,
Где так бьётся в висках громовое "Ура",
А уста упиваются речью.


Междометье, союз, запятые, причастья,
Речь родная приятна до слёз,
Песня русская мне, что святое причастье,
А улыбки родных ярче самых горячих, пылающих звёзд.


Но железный орёл улетает всё дальше,
Да и сердце всё тише стучит,
Голос мой не поёт, не бывало так раньше,
А душа равнодушно молчит.


Это песня без слов, это сон без картинок,
Но порой обрывается он,
И не нужно мне вишен и гор, мне б родные леса и равнины,
И стук сердца безумный сливается в стон.

***

Отчего вишни сердце не трогают?
Аромат больше мысли не кружит,
Отчего этой долгой дорогою
Ветер северный злой, а не южный?
Отчего и цветы очень нежные
В них росу сосчитать не просили?
Оттого, что весна эта свежая
Не в родной стороне. Не в России.


Для тех, кого не поздравляют


Вот сказ о тех, кого не поздравляют,
В сумбуре быстрой жизни позабыв,
Как книги, их пылиться оставляют,
В укромном уголке определив.
И люди, те бесценнейшие люди,
В тяжёлый час дарившие покой,
За память нас короткую не судят
И не качают мудро головой.
О них не вспоминают на застолье,
Не ждут они напыщенных речей,
Они приходят сами, если горе
У наших вдруг окажется дверей.

Когда очень медленно тянет на дно,
И как-то на жизнь стало вдруг все равно,
Лишь хочется камнем к земле, как в кино,
И вроде бы точка. Всё кончено. Но...

Они над головой разгонят тучи,
И злому грому пальцем погрозят,
И знают почему-то, как нам лучше,
И фразы нужные такие говорят...
Они всегда душой согреют душу
И никогда не бросят едких слов,
В безмолвии они готовы слушать,
А ты потом забыть о них готов!
Они уйдут с уже неслышным эхом,
Удостоверившись, что нынче не нужны,
Они уйдут. И о мгновении этом
Поверьте, забывать мы не должны.
И пусть отныне будут петься песни
Не о холодном лязганьи мечей
О скромных людях, чьи сердца чудесны,
Кому обязаны судьбою мы своей.

От истины древней нельзя убежать:
Жизнь есть, пока есть для кого нам дышать,
Пока есть кому наши вдохи считать,
Старухе с косой нас никак не достать.


* * *

Есть города большие и маленькие. В больших городах жизнь течёт быстро, и люди считают окружающих маленькими незначительными. В маленьких городах время идёт как положено, а потому люди, живущие там, друг для друга большие и важные - все ведь всех знают и уважают.
Лоран жила в большом городе и казалась маленькой и незначительной даже самой себе. Но однажды появился Он, и всё изменилось. Лоран, пожалуй, впервые в своей жизни стала важна кому-то просто потому, что она Лоран. Такая, как есть. И она была счастлива, очень счастлива с Ним. А потом случилась авария, и всё изменилось снова.
Лоран выпала из реальности. Сама жизнь казалась теперь неважной. Да и ненужной. Девушка отгородилась от мира тёмной чёлкой и продолжила существовать как раньше. Жить не получалось, только выживать.
Раньше она много рисовала. Раньше Он восхищался каждым рисунком Лоран и ласково стирал краску или карандаш с её носа. Раньше она любила тишину и негромкую уютную музыку, а ещё обожала слушать, как Он подпевает исполнителям.
Музыкальный центр покрылся пылью и уже забыл, как это - когда в колонках звучит мелодия. Теперь Лоран включала только телевизор, чтобы что-то болтало, кричало, шумело... Лишь бы ну слышать тишину, которая казалась громче чего угодно.
Теперь краски лежали, забытые, в коробке под кроватью, а если кто-то просил девушку рисовать, она вздрагивала и поспешно отнекивалась, прячась под своей длинной чёлкой.
Каждый вечер она задёргивала шторы на окнах и оглядывалась, будто ожидала нападения в собственной квартире. Вороватым движением доставала альбом с карандашом. Выключала свет и куталась в одеяло.
Торшер мягко освещал небольшой островок комнаты, и Лоран казалось, что она попала в другой мир. Грифель с шуршанием порхал над бумагой, повинуясь тонким неловким пальцам. Штрихи выходили резкими, какими-то кривоватыми, тонкими и широкими из-за разного нажима. Из неровных линий собирался знакомый до каждого изгиба профиль, сверкающий нарисованной улыбкой.Грань между сном и явью стиралась, и в комнату клубящимся туманом проскальзывал Он. Он садился на постель, улыбался нежно, и Лоран висла у него на шее.
- Люблю тебя, - шептала девушка, тщетно пытаясь уловить знакомый запах кофе. Приведения не имеют запаха.
- И я тебя, моя Лоран, - неизменно отвечал призрак.
Лоран просыпалась с альбомом в объятиях и проклинала злое солнце, разлучившее её с Ним.
С каждым днём девушка угасала. У неё начали стрястись руки, друзья стали бояться её взгляда, прохожие сторонились... Портрет выходил всё красивее. И холоднее.
Во снах Он всё реже улыбался и всё больше вздыхал. А однажды попросил тихо:
- Лоран. Ты уже большая девочка. Меня больше нет в этой жизни, Лоран. Отпусти меня в другую. Мне больно...
- Нет... - Лоран всхлипнула и затряслась, словно в лихорадке. - Нет. Нет. Нет! - злые слёзы катились из глаз, пальцы переломили карандаш, как зубочистку какую-то. Воздуха не хватало. - Не проси меня об этом. Пожалуйста. Нет!
Однако Он продолжал просить. Он умолял и говорил, как ему тяжко и больно... А один раз вдруг схватил девушку за шею, вспарывая горло длинными когтями. В испуганные серые глаза заглянули нечеловеческие красные.
- Вот в кого ты меня превратила! - зашипел призрак. - Отпусти, Лоран! Отпуссстииииии!..
Девушка вскинулась на постели, держась за горло и задыхаясь. Распахнула глаза широко-широко, закрыла лицо ладонями и разрыдалась. Сердце, скованное ужасом, замерло, а потом забилось с утроенной силой, пытаясь убедить Лоран в том, что она жива. Она плакала и выла, как не всякий волк воет на луну. Волки воют, чтобы почтить ночное светило, а Лоран - чтобы оглушить саму себя и не слышать, не слышать, не слышать шипение, леденящее душу! Оно вымораживало изнутри.
Бумажные листы всё время норовили выскользнуть из ослабевших рук, зажигалка чиркала колёсиком впустую, не желая делиться огнём. Но Лоран всё же подожгла бумагу, упрямо кривя губы. Она смотрела, смотрела, не моргая, как пламя разгорается. Огонь уничтожал такое знакомое и родное лицо рисунок за рисунком от новых к старым, обращая в пепел не демона, но не человека. Десятки работ...
Пепел этот девушка вытряхнула с крыши. Пусть летит. Он свободен теперь.
Краски были уложены в рюкзак, новый альбом был куплен в ближайшем магазине.
Лоран решительно отправилась в парк. Она присела на скамью возле фонтанчика и с трепетом открыла свои краски... К ней подбегали дети, взрослые просили нарисовать портрет. И Лоран рисовала. Детей и взрослых, брюнетов, блондинок, высоких, низких... С этих картин начиналась новая жизнь. Яркая. Светлая.
Неожиданно сильный порыв ветра пересчитал белые странички и выудил маленький помятый листок - самый первый Его портрет. Листок закружился в вихре дорожной пыли, и Лоран вдруг услышала:
- Я в тебя верю.
И впервые за долгое-долгое время улыбнулась. Прошлое надо отпускать. Чтобы не мучить ни себя, ни... Прошлое. Она своё отпустила.

Загляните мёртвым в глаза

Загляните мёртвым в глаза,
Они сами уже не закроются,
Неуместна здесь ваша слеза,
Пусть душа коркой страха покроется,

Не молчаньем таких поминать,
Жуткий крик пусть из сердца да с птицами,
Для чего было всё начинать?
Любоваться чтоб серыми лицами?

Для чего развязали войну?
Вся земля теперь кровью омытая,
"Был тот шаг не к добру, а во тьму!"
- Шепчут предки с картин позабытые.

Кровь у всех нас, поверьте, одна,
Всем живым - горяча, мёртвым - стылая,
Но у всех человечья она,
Бродят пусть предрассудки постылые,

Пусть кричат гордецы вновь и вновь,
Что богатым дорожка в мир красная,
Что у них голубая кровь,
А у бедных и нищих - грязная...

Только всё это глупости, вздор,
Все кровавые реки - багряные,
Обратите же к мёртвым взор,
Ваши все ли сердца деревянные?

Отыщите во множестве тел
Бездыханного друга иль ворога,
Их остались мечты не удел,
А ведь каждый берёг то, что дорого.

Отличите ли вы их сейчас?
В форме рваной, да с грязью засохшею,
Кто был против, а кто был за вас?
Что богатый, что нет, все усопшие.

Уравняла пред Богом их смерть,
Их мирские дела не касаются,
Им к обеду домой не успеть,
Не обнимут их жёны-красавицы...

Загляните же мёртвым в глаза
Без намёка на мысль и движение,
В них не страх, в них не блещет гроза,
Как в стекле, ваше там отражение.

Пусть закроется тучами свет,
Дай вам Бог муки совести снесть,
Ведь людей уже многих нет,
А война и оружие есть.


* * *

Рвётся ввысь душа, сердце рвётся в путь,
О привычной жизни ты позабудь,
Не отпусти даль, тянет, как магнит,
От тревог свободу тебе сулит.
Прикипел к дороге намертво взгляд,
Коль ветров боишься ступай назад.
Только всё одно, смотришь ты в окно,
От дорог отречься не суждено,
Скоро, скоро сдашься и ты, друг мой,
И пойдёшь неведомой стороной.
Как дурман вдыхаешь ты пыль дорог,
Без неё дышать как ты раньше мог?
На рассвете сердце твоё расцвело,
И с закатом солнца в душе светло,
Ты увидишь всё от костров до льдов,
Ты познаешь ненависть и любовь,
Не один запрячет судьба сюрприз,
Ты её проказ, друже, берегись.
Разменяет свою середину путь,
Ветры злые снегами ударят в грудь.
Коль не сломит тебя тех ветров череда,
Ветер тёплый подует, уйдёт беда.
Как пройдёшь ты сто и один поворот,
И узнаешь, как мать-землица живёт,
Нараспашку в сердце откроешь дверь,
До забавного просто всё, верь - не верь.
Просто чудо, искомое столько лет,
У твоих дверей источает свет,
Поспеши, домой воротись скорей,
Ты заметишь, что дома и небо родней,
Дома воздух слаще иного вина,
Что испил ты в дороге своей сполна,
Только чтоб чудеса у порога найти,
Нужно было весь шар земной обойти



К стихотворению "Ворожея"














Натюрморт, 13 лет


Зимний лес

* * *
Знаете, люди, как любят собаки?
Не бросят они ни в одной передряге,
Пойдут за хозяином в бездну любую,
А коль не получится - страшно тоскуют.
Хозяин ошейника может меняться,
Но сердце собачье не может продаться,
Ни за еду, ни за цепь золотую,
Ни за игрушки и будку большую
Вы не увидите счастья лучистого
В глазах непокорного волка пушистого.
Собака лишь другу хвостом завиляет,
Тому, чья душа добротою сияет,
Чей взгляд греет лаской, кто за ухом чешет,
Кто в дождь или слякоть безмолвно утешит.
А если её человек будет грустным,
Придёт коль без косточки, пахнущей вкусно,
Собака не будет искать друга нового,
Поднимет лохматую умную голову,
Посмотрит умильно и гавкнет, мол, что ты
Так долго грустишь из-за глупой заботы?
Не хмурься, дружище, спрячь слёзы, не надо,
Ведь ты не один, я всегда буду рядом!
И в щёку лизнёт, успокоить желая,
Пушистым хвостом все печали сметая.
И к бедам идёт человек, словно в гости,
С улыбкой счастливой и мыслью о кости,
Которую купит лохматому другу,
И так повторяется вечно по кругу.
Давайте любить так, как любят собаки!
Чтоб за родным через рвы и овраги!
Давайте любить, как они, много лет
Ведь существа в мире преданней нет


Колокол

Колокол в ночи звучит,
В тишине свой суд вершит,
Дин-дон, дили-дон,
Снова негодует он.
Не укрыться от него,
И в закрытое окно,
И за тридевять земель
Ты услышишь эту трель.
Дин-дон, дили-дон,
Смерть приносит этот звон.
Мысли застелил туман,
Колокольный звон-дурман.
Кругом ходит голова,
В звоне слышатся слова:
"В колокольню поспеши,
Вспомни, где ты согрешил...".
Ну же, ну, не будь строптив,
Колокол ведь терпелив,
Только каждый лишний день
В разум твой бросает тень,
И луны не проживёшь,
От него с ума сойдёшь.
Дин-дон, дили-дон,
Скоро жизнь отнимет он,
Только ты его и слышишь,
От того так хрипло дышишь.
Тёмной ночью выйди вон
И пойди на страшный звон.
К колокольне подойдёшь,
На колени упадёшь,
Вспомни прошлое своё,
В небе кружит вороньё,
Помнишь, помнишь, как тогда
От тебя пришла беда?
Ты от жути убежал -
Друга верного предал,
Ты про брата позабыл,
Когда при смерти тот был,
Ты девицу оболгал,
Кров бездомному не дал!...
Сколько было дней таких?
Ты забыть мечтал о них!
Дин-дон, дили-дон,
Год тебе дарует он.
Воротись пока домой,
Бьёт по нервам голос злой:
"Получаешь ровно год,
На рассвете он пойдёт,
Ты грехи свои закрой
Светлым делом, добротой,
Будешь ты бродить по свету,
Не забудешь фразу эту,
Как услышишь звон опять,
Приходи ответ держать!".
Дин-дон, дили-дон,
Все однажды слышат звон...


Не всё покупается и продаётся

Век технологий и кибернетики,
Формальностью стали правила этики,
Осыпались прахом морали устои
Под действием фразы: "А сколько ты стоишь?".
Сейчас все вопросы лишь в купле-продаже,
Нередкими стали и наглые кражи,
Чтоб денег побольше сграбастать, урвать,
Улыбку, и ту сейчас можно продать!
С продажей всё ясно, с покупкой как быть?
Родных и друзей невозможно купить!
За деньги, за власть, за сокровища мира,
Смотреть на вас будут, лишь как на кумира,
На божество ужасающе-щедрое,
В культе деньгам и во всех просьбах первое.
Но это ль, о чём вы мечтали тайком,
Купая людей в серебре целиком?
До ужаса хочется к дому прийти,
Усталой походкой к двери подойти,
Но ключ не искать, по карманам не рыться,
А знать, что должна дверь сама вам открыться,
Что кто-то с улыбкой за дверью стоит,
Что радостью тихой его взгляд горит,
И взгляд этот греет сильнее пожара,
И ясно становится: лучшего дара
На всём белом свете нельзя отыскать,
И страшно до чёртиков дар отпускать.
Но жизнь беспощадна порою бывает,
Страх режет, как нож, когда друг умирает,
И как ни старались ему вы помочь,
Вдыхать этот воздух ему уж не в мочь.
И вот обесценилось золото вдруг,
Когда отошёл к звёздным предкам ваш друг,
И мозг обожгло: его сердце не бьётся.
Не всё покупается и продаётся.


О дорогих людях

Есть сорт людей без упрёка и страха,
С ними не страшно пойти и на плаху,
С ними не страшно. Ведь многие дышат,
Лишь для того, чтобы снова услышать

Фразу, как будто в горячем бреду:
"Помни, что я непременно приду.
Если наскучит тебе жизнь на вдохе,
Если мечты распадутся на крохи,

Если надежды в тупик заведут,
Ты просто помни, что я приду.
Если обман твою душу отравит,
Если одну против мира оставят,

Если последний твой свет заберут,
Ты просто помни, что я приду.
Если судьба сердце рушит в осколки,
Страшные если пойдут кривотолки,

Если доверье твоё предадут,
Ты просто помни, что я приду.
Если заплачешь ты ночью тихонько
Или завоешь тоскливо и громко,

Если другие тебя не поймут,
Ты просто помни, что я приду.
Если вся жизнь канет в прах в одночасье,
Карточным домиком рухнет - на части,

И поменяются враг твой и друг,
Ты просто помни, что я приду.
Если захочется выбежать в стужу,
Кровь будет биться из вен наружу,

Если твои бастионы падут,
Ты просто помни, что я приду.
Если за грань нестерпимо захочется,
Если сбежишь ото всех в одиночество,

Туда, где и волки не сразу найдут,
Ты просто помни, что я приду.
Я постучусь непременно три раза,
Тихо, знакомо, услышишь ты сразу,

Дверь мне откроешь, привычно войду,
Снова не думала, что я приду.
Ты, как всегда, не ждала, не надеялась,
Думала, магия детства рассеялась,

Хочешь, я мага к тебе приведу?
Чтоб ты поверила, что я приду.
Пока я живу и пока я дышу,
Твоё бытие я всегда сторожу,

Пока я по этой планете иду,
Ты лишь пожелай, и к тебе я приду".


* * *

Приклад. Удар. И темнота.
Очнулся весь в верёвках,
К стволу привязан был Иван.
Знать, подвела сноровка.

Морды немецкие скалятся нагло,
Что-то болтают, смеются над чем-то,
Хочется сдохнуть. Да только жить надо!
Немец спросил вдруг: "Служшшишь под кхем ты?

Скхашши имена и останешшься жшшив!
Месста нам скхашши, и останешшься цел!".
"Чтоб тебя в бездну, проклятый фашист!"
- думал Иван, чуя жизни предел.

Смело глядел он в холодное дуло,
Фрицы всё ждут, а Иван всё молчит.
Улыбки отвратные мигом с них сдуло,
Как только дошло, что ружьё не страшит.

Русского били всю ночь с лютой злостью,
А он всё молчал, только сплюнул раз кровь:
"Ох, задержались в России вы, гости,
Станет она скоро нашею вновь!"

Мучить опять его немцы не стали,
Что-то шипели они на своём,
Видно, они бить Ивана устали,
Русский остался с их главным вдвоём.

Фриц усмехнулся ему ядовито,
Руку подставил под месяца свет,
Смотрит Иван на фашиста убито,
Тонкие пальцы сжимали кисет.

Сердцу родной и чуть-чуть неказистый,
Вышито детской рукой второпях:
"Лучшему папе". Иван прослезился,
Когда дочь кисет протянула в дверях.

"Вам очхень доррогхи этти игрушшки,
Что в них такхого, никхак не пхонять,
Жшизни года вам проррочат кхукушки!
Мы вас порежшем, что тех поросят!"

Русский не плакал, не выл, не ругался,
Он не спешил бодрость духа терять,
Прежде чем немец во тьме затерялся,
Крикнул Иван ему: "Вам не понять!".

Им не понять, почему так отчаянно
Русские бьются за каждую пядь,
Сколько их было, корыстью снедаемых,
Желающих кровное наше отнять!

Ни шведы, ни немцы Россию не сломят,
Уж сколько веков с нетерпением ждут,
Что мы покоримся. Им скоро напомнят,
К чему на Россию нападки ведут!

Так думал Иван, когда в утренней хмари
Фашисты всем скопом к нему подошли:
"Нам нужшшно спешшить, тебе смерть мы подаррим!
Недолгую, чтобы твои не нашшли!".

Иван был готов с этой жизнью проститься,
Но вдруг первый немец на землю упал,
Потом и второй по траве расстелился,
А главный их в чащу позорно удрал.

Оглушенных фрицев друг с другом связали,
Выпили водки с Иваном за здравие,
А там уж и беглого немца поймали,
Нет подлецу за грехи оправдания...

Им самосуд бы простили, наверно,
Бежать, мол, пытались, пришлось застрелить...
Ну что же, бывает! Фриц дёргался нервно,
И понял Иван, что не станет он бить.

Не то, что не хочется, просто противно
О падаль трусливую руки марать,
А вот за дочуркин подарок обидно,
Кисет бы хотелось Ивану забрать.

А немец его как в тисках стиснул пальцами,
Оскалился злобно, отдать не хотел,
Как будто ему эта девочка в платьице
Желала, чтоб ладно работал прицел...

Он чувствовал душу чужую в предмете,
Тепло детских пальцев, державших иглу,
И чудилось что-то родное в кисете,
Как жаль, что родное оно не ему...

Насилу подарок у фрица отняли,
А он всё ругался, шипел что-то зло,
И думал Иван, как его бы встречали
В избушке родной, каб туда занесло.


Шуточные стишки

Шесть лет

Я в зеркале любуюсь на красотку:
Ресницы до бровей, сменить на шарф панаму,
Большие туфли и утиная походка...
Однако, я - шикарная мадама!

***

По тротуару катятся покупки,
Из лужи раздаётся злобный свист,
Две девочки там намочили юбки.
А я чего? Я велосипедист...

Стыд-позор

С укором смотрят все, а что поделать?
В истории известно лишь одно.
Никто, кроме меня не мог так сделать:
Огрызком яблочным разбила я окно...

***

Все в ужасе. А дом весь в краске...
Придёт в себя зелёный кот - начнёт орать.
Ну что поделать, не люблю раскраски.
Домашний интерьер люблю я улучшать...

***

Как ты горяч, ты весь исходишь паром,
Покрыт хрустящей коркой, как загаром,
В салат завёрнут, кетчупом украшен,
И в хлеб одет, горчицей напомажен.
Немного лука или огурцов,
Хотдог прекрасен так, что нету слов!


Жертвы системы

В буднях увязли мы все, как в болоте,
Жизнь пролетает над нами, как птица,
Дрёма, сонливость, завал на работе,
И не волнует, что рядом творится.
С кучей народа в толпе мы плетёмся,
В клетке проблем, в равнодушия стенах,
Мальчик вдруг падает. Кто обернётся,
Выйдет за рамки бездушной системы?
Дальше идём - скоро встанет ребёнок,
Сам разберётся, ведь он не хрустальный,
Вырос мальчишка давно из пелёнок,
Раз не кричит, значит, всё с ним нормально.
Люди идут, обходя бедолагу,
Я замираю, не знаю, что делать!
Вдруг на одежде я чувствую влагу.
Ливень. Летит жизнь. И я полетела...
Время бежит, и назад не вернётся,
В прошлое мы не зайдём, как в аптеку,
Вспомню тот случай, и сердце забьётся,
Я не была в тот момент человеком.
Я не смогла, не сломала систему,
Я всё гадаю, что с мальчиком сталось,
Я от чужой убежала проблемы,
Вернуть бы тот миг... Я помочь бы осталась...


Загадки

Он легендарен просто повсеместно!
И на плите он занимает много места,
На Украине кушают с пампушками,
Ну а в Китае заедают плюшками.
С сухариком его едят в России,
Детей заверив, что даёт он силы.
С лучком, с капустой, с рыбой с мясом,
А иногда залитый квасом.
Название само слетает с губ,
Желудок счастлив слышать слово ...!
(Суп)


Они невероятно вкусные,
Они уничтожают лица грустные,
Они всем дарят радость и блаженство,
Венец творенья, вкуса совершенство!
Они запрещены всеми диетами,
Но всё ж любовь нельзя убить запретами!
На них все сладкоежки падки,
Мармеладки.


Его на всей планете знают,
Его диеты все в себя включают,
А летом лопают его почти тазами,
Своими это видела глазами.
Ему любой дистрофик рад,
Он называется .....!
(Салат)


У Яги - 8 марта

Иван продирался сквозь заросли малины. Ему совсем не хотелось идти за тридевять земель за какой-то жар-птицей, но ничего не поделаешь. Хочешь стать царевичем - соверши подвиг. А батюшке приспичило жар-птицу в терем. А чтоб найти её, клубок волшебный у Бабы Яги взять надо. Вот к ней-то и шёл Иван. Шёл он и думал о предстоящей встрече с Бабой Ягой. Какая она, интересно? Седая, кривозубая, с костяной ногой? И как же она кривыми зубами людей пережёвывает? А может, она наоборот лысая, клыкастая и красноглазая? Ивана передёрнуло. За этими мыслями, он сам не заметил, как очутился на небольшой полянке аккурат перед избушкой. Избушка была высокая, не иначе как двухэтажная, с расписными окошками да резными ставнями. Хоромы, а не изба. Возвышалось всё это великолепие на курьих ножках, доходящих Ивану до шеи. Когти на этих самых ножках почему-то были красными и блестели. А на левой ещё бантик кислотно-розовый лисичка расправляла. Недо-царевич перекрестился, задрал голову вверх и крикнул, как полагается:
- Избушка, избушка, встань к лесу задом, а ко мне передом! - избушка не шелохнулась.
Только Иван набрал побольше воздуха, чтоб крикнуть ещё раз, как из треугольного окошка под самой крышей высунулась девица с толстой тёмно-красной косой.
- Ну чё разорался-то? Не может она лапками двигать, ей педикюр только полчаса назад сделали, краска смажется! - избушка согласно качнулась. - Я щас спущусь!
Через пару минут дубовая дверь отворилась, и девица чуть не выпала на траву. Критически осмотрела высоту, с которой предстояло падать и жалобно попросила:
- Избушечка-а, милая-а, присядь пожалуйста!
Изба недовольно заскрипела, но медленно опустилась. Теперь порог доставал Ивану до колен. Девушка легко спрыгнула на землю и благодарно по хлопала избушку по стене.
- Пасиб, моя хорошая!
Изба тут же поднялась на прежнюю высоту, а девица развернулась к Ивану, который всё это время стоял с открытым ртом. Просто одета девица была... очень странно. Но на Бабу Ягу она не походила.
Начать хотя бы с того, что на ней были штаны. Да какие: грубые, местами рваные, ноги обтягивают, как вторая кожа! А ещё на девице была короткая маечка чёрного цвета, которая ну совсем не скрывала живот. А на руках браслеты шипастые. А на голове нежный венок из полевых цветов. А ещё девушка увлечённо что-то жевала.
- А ты... Баба Яга что ли? - беспомощно спросил Иван, таращась на невысокую девушку сверху вниз.
Ягуся сверкнула зелёными глазками, угрожающе тряхнула чёлкой, подбоченилась...
- Ну чё баба, чё сразу баба-то, а? Ну Яга я, да! Ну гадалка потомственная! И чё теперь? Все с наезда сразу начинают! Это дискриминация! И я не буду это терпеть! - возмущению Ягуси не было пределов.
- Василенушка, душа моя, кто тебя обидел? - громко спросили откуда-то сзади.
Со стороны леса к ним приближался высокий статный блондин с чёрными глазами. На нём тоже были грубые драные штаны, только не голубые, а сине-серые. И белая майка с черепом и костями. Левая рука красноречиво гладила ножны меча, прикрепленные к поясу штанов.
- Он! - наманикюренный ноготок ткнул ошалевшего Ивана в грудь.
- Ну и что тут у нас? - блондин демонстративно обнял девушку за плечи и окинул Ивана равнодушным взглядом.
На обнимание Ягуся отреагировала очень положительно - к жёсткому боку прижалась, глазки прикрыла и разулыбалась, аки кишка, до сметаны добравшаяся.
- Парень, ты что здесь забыл? - ревниво поинтересовался новоприбывший.
- А яаа... - начал было Иван, но его прервали.
- Он меня бабой обозвааал! - пожаловалась Василена, не переставая жевать. - Славик, он меня оскорбил!
- Не Славик, а Мстислав, - невозмутимо поправил блондин. И так же невозмутимо потянул из ножен свой меч. - А ты не трожь мою Ягу!
Иван не знал, что надо отвечать. К такому его батя не готовил...
- Ой, а ты чего вооружённый-то? - снова активизировалась Ягуся.
- Да за подарками я ходил. На Земле восьмое марта, как никак, - нехотя пояснил Мстислав, не сводя взгляда с оппонента. - Я задал тебе вопрос.
Иван к такому не привык. Он скрестил руки на груди и задрал нос.
- А ты сам кто таков будешь?
Василена гаденько захихикала. Блондин сощурился.
- Я-то? Я Мстислав, племянник Кощеев. - А вот ты кто?
Иван выпал в осадок. Чтобы у злодеюки-Кощея, да племянник? У него родственники есть?
- Иван я, царский сын, - торопливо заоправдывался Недо-царевич, опасливо косясь на остриё меча перед своим носом. - Клубочек волшебный мне у Бабы Яги надо...
- Вот видишь?! - снова закричала Ягуся. - Опять он обзывается!
- А... - бедного Ивана снова недослушали. Василена обняла Кощеева племянника за талию и законючила:
- Ну Мстиславушка, ну миленький, ну прогони его, ну ты у меня же самый сильный, самый лучший, а он избушку нервирует, пусть он уйдё-ёт!
Довольный Мстислав, обрадованный таким потоком комплиментов, уже начал склоняться к девушке, но вспомнил про незадачливого гостя.
- Так, - парень нехотя оторвал взгляд от Ягуси и зыркнул на Ивана. - Короче, парень. Вали.
- Кого? - обалдел царский сын.
- Да никого! - закатил глаза блондин. - Отсюда вали! - и мечом для скорости пригрозил.
- Валенок Сибирский - пробурчала Василена.
Дальше говорить не получилось. А может, Иван просто не услышал, потому что бежал с той полянки куда подальше. Ну ничего, у него кикимора знакомая есть, может подскажет что. Она умная. И красивая.
- А чего ты в пыли весь? - обеспокоенно спросила Ягуся, снимая со светлых волос Мстислава паутину.
- Да за мхом я твоим светящимся лазал, - пояснил Кощеев племянник.
- Ты ж мой хороший! - радостно взвизгнула Василена и повисла на парне.
- И коготь у Горыныча выпросил. Мечом вот отпиливал, - добил Мстислав счастливую девушку.
- Уйииии!!! - заголосила счастливая Ягуся. - И где это всё?
- В замке дяди, - парень ухмыльнулся. И тут же добавил с ревностью в голосе: - А Горыныч сказал, ему для тебя ничего не жалко...
- Не ревнуй, он женат, - бросила девушка, запрыгивая Кощеевскому родственнику на спину. - Покатай меня, большая черепа-аха-а!
Мстислав схватил её за ноги и с хохотом унёсся в лес. Сказка сказкой, а праздник же... Раз в год уж и черепахой побыть можно. Для такой Ягуси-то.

Продолжение (новая сказка про Ягусю)

Припекало солнышко, пели птицы, Сказочный Дол был тёплым и сонным. Василена сидела в своей избушке, лениво перелистывала книгу заговоров и откровенно скучала. Вдруг в дверь постучали. А избушка-то на прямых ногах стояла. Ягуся соскочила с лавки и с любопытством выглянула в окошко. Так и есть - феечки. С ларцами, сумками и прочими причиндалами. Девушка отворила дверь и вопросила:

- Ну, с чем пожаловали?
- Здравствуй, травница почтенная! - запищали маленькие феечки. Василена поморщилась, но кивнула. - Извольте опробовать наши косметические услуги!
- Где ж вы этого набрались-то? - удивилась Ягуся.
- Нас ледя Леонора научила! - гордо рассказали гостьи.
Василена поморщилась снова. Леонора жила в замке Кощея непонятно на каких правах. И время от времени приставала к Мстиславушке...
- И что входит в набор ваших... косметических услуг? - осторожно спросила Яга.
- Уход за кожей, макияж, уход за волосами! - отрапортовала феечка в цилиндре.
- А ещё у нас этот... дизайнёр есть! - похвасталась та, что держала расчёску.
К двери подлетела новая группа феечек с тканями.
- Опробуете? - спросила феечка в цилиндре.
Ягуся подумала и махнула рукой.
- А, всё равно делать нечего! Залетайте!
Радостно попискивая, маленькие гости влетели в избу. И понеслось...
- Какую маску делаем: из тины или из глины?
- Из...
- Доверьтесь нам, мы профессионалы!
- Волосы завьём, выпрямим?
- Не...
- Вам нельзя говорить, маска потрескается!
- Девочки, платье в пол или короткое?
- Короткое, как у леди Леоноры! И поярче!
- Эй!
- Сидите смирно, травница, макияж ещё незакончен!
*Четыре часа спустя*
- Вроде, всё... Стойте! Блёсток побольше...
- Да не надо!
- Тихо, травница! Всё! Смотритесь! - измученную Ягусю подтащили к зеркалу.
А из зеркала на Василену смотрела... Кто-то. Кто-то совсем не Василена. Она никогда не делала таких сложных причёсок из кучи локонов и хитросплетений со шпильками и блёстками. Она была принципиально против таких ярких макияжей. Губы алые, веки тёмно-красные, ресницы длиннющие. И уж конечно Василена ни за что не надела бы такое платье. Бордовое с открытым верхом, с декольте и с короткой, но пышной юбкой. И вся, абсолютно вся красотка из зеркала блестела.
- Ой, мамочки мои, - прошептала растерянная Ягуся.
Десять минут она отходила от шока. Ещё минут двадцать торговалась с маленькими стилистками, не желая платить драконьей чешуйкой. И зачем она им только нужна? И так зелий кучу взяли! Полчаса ушло на то, чтобы убрать следы бурной деятельности феечек. Потом нужно было запекать гуся - на ужин обещал заглянуть Мстислав. А ещё пришлось долго уговаривать избушку опуститься. У избы случилось плохое настроение, и она была наредкость несговорчива. Вот так незаметно день перетёк в вечер.
В дверь снова постучали, и в избу без приглашения вошёл Кощеев племянник.
- Я пришёл к тебе с приветом, рассказать, что солнце... - едва завидев Ягусю парень замер. - село...
- Привет, - Василена улыбнулась, как её учили феечки. - Проходи.
Мстислав волевым усилием удержал на месте брови, стремящиеся слиться с волосами, но предложение не принял, оставаясь на пороге.
- М... Здравствуйте. А вы кто и откуда? - поинтересовался он максимально дружелюбно.
- Не узнал? - девушка хлопнула ресницами, которые отчётливо напомнили Кощееву родственнику паучьи лапки.
- А, вы наверное родственница Леоноры Августовны? - спросил парень с фальшивой улыбкой. Ещё одна ледь на его голову!
- Нет, - удивлённо ответила Василена. - Это же я!
- Если вы прибыли к Кощею Бессмертному, то ошиблись адресом, вам на четыре километра севернее, - предупредил Мстислав.
Ягуся открывала и закрывала рот. Нет слов, одни эмоции, и те...
- Ты совсем?! - возмутилась она.
- Послушайте, милая леди, - устало заговорил парень. - Вы не видели местную травницу? Такая улыбчивая девушка с длинной косой...
С рычанием и нецензурными высказываниями Василена вылетела из избушки, хлопнув дверью так, что в окнах стёкла звякнули. У Мстислава дёрнулся глаз.
- Твою ж налево через коромысло! К Кощею прибыла! Адресом ошиблась! Не, ну это ж надо, а! - громогласно возмущалась Ягуся, топая к речке. - Не узнал! Ууу, зараза белобрысая! Грррр!
Девушка смыла речной водой боевой раскрас и расплела волосы. В отражении стала угадываться прежняя Василена. А когда платье превратилось в джинсы и майку, Ягуся окончательно стала самой собой.
По возвращении девушка из вредности повторно хлопнула дверью.
- Василенушка, слава Богу! - Мстислав вскочил, уронив лавку, и сгрёб Ягусю в охапку.
- Ты ж атеист! - опешила девушка.
- Да знаешь, я тут подумал, что с верой оно как-то безопаснее живётся, - признался парень. - Приходила тут до тебя одна мадама, расфуфыренная вся, как на маскарад раскрашенная. Ресницами так хлопала, я думал, ветер поднимется и снесёт меня, - пожаловался Мстислав. И до того голос несчастный был, что Ягуся даже обижаться передумала.
- Это была я, - мрачно сообщила она. Парень отлепился от Василены и посмотрел на неё с удивлением вселенского маштаба.
- Ты так подшутить решила или поиздеваться? Или это начались женские проверки типа "пусть сердце подскажет"?
- Да какие там проверки, - девушка вздохнула и пошла поднимать лавку. Села, подпёрла щёку кулачком. - Это феечки наши с Леонорой пообщались и решили открыть своё дело. Салон красоты с вылетом на дом, так сказать, - Мстислав морщился, как лимон проглотил.
- И здесь эта... Ледь подсуетилась. Она недавно такое отколола! Помнишь, ты меня два дня назад после заката колокольчики ночные собирать утащила?
- Помню, - Ягуся подобралась и приготовилась внимать.
- Я в замок уже за полночь вернулся. Рухнул на кровать, а там она! Меня чуть удар не хватил. Еле выпроводил, - пожаловался пострадавший. И вдруг принюхался. - А чем пахнет?
- Ё-маё, у меня ж гусь сгорит! - всполошилась Василена и метнулась к печке.
Гусь на удивление почти не подгорел. Мстислав уплетал запечённую птичку с картошкой и нахваливал смущённую девушку, не переставая с аппетитом жевать.
- Хозяюшка ты у меня. Волшебница!
- Да чего уж там, - Ягуся застенчиво улыбнулась и решила, что завтра же испечёт пирог. С его любимой земляникой. И неважно, что её искать часа два придётся. И лимонад холодный сделает. И салат нарежет. Вот, как на девушек парни влияют...
- Эх, Кощей Амфибрахиевич, не нравлюсь я вашему Славику, - горестно вздохнула девушка с бронзовыми локонами и томным синим взором. И шикарным макияжем.
- А я говорил, Леонора Августовна, что у вас ничего не выйдет. Ходит он за местной Ягой, как приклеенный. Хотя, если она хоть немного похожа на свою кузину, то я понимаю племянника, - грустно ответил Кощей и стал задумчиво изучать бокал с вином в своей руке.
- И что вы все в них находите? - риторически вопросила леди Леонора.
- Не знаю, - мужчина подавил тяжёлый вздох и пригладил светлые, почти белоснежные волосы. - Но видимо что-то находим. А вы не отвлекайтесь, леди, а то не успеете закончить в срок, - тут же спохватился он.
- Не беспокойтесь, всё будет в лучшем виде, - заверила девушка и вернулась к работе.
Кощей заказал ей портрет некой Яги в полный рост. Пригласить её натурщицей было невозможно, и рисовать приходилось с фотографии. Ничем примечательным женщина не отличалась. Рост чуть выше среднего, фигура самая обычная, сарафан тоже самый обычный, зелёный, под цвет глаз. Волосы русые, чуть в рыжину. Миловидное лицо без следа косметики. Уголки губ приподняты в намёке на улыбку, в глазах блестит детское озорство.
- Ну почему нельзя хотя бы сказать Мстиславу, зачем я вам понадобилась? - Леонора снова вздохнула.
- Потому что он наверняка закажет портрет своей зазнобы! А она похвастается сестре. Мой подарок уже не будет оригинальным, и мне снова не удастся произвести нужное впечатление! И Дарьяна снова усомнится в серьёзности моих намерений! - заволновался Кощей, но потом взял себя в руки и устало потёр виски. - Вот что вы с нами делаете!
Леонора хихикнула.

"Потому что вы - люди"

Я сидел в задымлённом баре со своим старым другом и не спеша потягивал саританское вино. По правде говоря, терпеть его не могу, но мой друг - чистокровный саританец, не хотелось бы обидеть его. Раз в месяц мы с ним откладываем все дела и идём куда-нибудь. Сегодня мы засиделись допоздна, за окном уже восходила вторая луна. На нас настороженно поглядывали, но боялись прогнать, как и всегда. Саританцы очень редки на этой планете. А таких индивидуумов, как мой друг Айтас и среди его расы отыскать сложно. Роста в нём почти три метра - слишком высокий даже для саританца. А уж оскал Айтаса пугает даже его старшего брата - клыки очень длинные. Генетики уже сломали голову над тем, почему его кожа не голубая, а сиреневая. В общем, колоритный инопланетянин...
Вдруг Айтас скосил на меня хитро прищуренный глаз и медленно заговорил своим глубоким хрипловатым голосом.
- Помнится, ты говорил, что отец написал тебе.
Я поморщился. Почему его так волнует моя семья?
- Да, - небрежно ответил я. Пауза всё затягивалась, и мне пришлось продолжить. - Предлагал встретиться.
- И ты ответил нет, полагаю?
- Конечно! - я не скрывал возмущения. - А чего он ожидал после того, как пропал на два года? Мать места себе не находила!
Айтас презрительно фыркнул.
- Люди! Ваши тела хрупкие, как стеклянная ваза, вы убили собственную планету, даже с помощью инопланетных технологий и целителей вы живёте не дольше ста пятидесяти лет... И всё равно половину жизни тратите не ссоры! Ненавижу вас за это!
Я был очень удивлён. Впечатляющая речь. Не ожидал от него.
- Он бросил больную жену с сыном-студентом, который к тому же ещё и раздолбай. Я должен был с визгом броситься ему на шею? - я тоже умею длинно говорить и хитро прищуриваться.
- Нет. Но ты мог поговорить с ним. Может, он и правда раскаивается?
- Пфф, не смеши мои ботинки! Вероятнее, ему понадобились деньги... - я горько усмехнулся. Прощать не умею.
- И всё-таки ты любишь его, - убеждённо заявил мой фиолетовый друг. - Очень любишь. Невозможно столько времени обижаться на человека, который не дорог тебе.
- Он был мне дорог... - начал я, но куда там, если Айтас хочет говорить, ничто ему не помешает.
- Он и сейчас тебе дорог. И ты будешь любить его, что бы он ни сделал. Потому что ты его сын. В этом ваша загадка и ваша глупость.
- Почему ты так решил? - я вскинул бровь. - Ты знаешь меня достаточно, чтобы выучить: я не даю второго шанса, - Айтас покачал головой.
- Ты обманываешь сам себя. Думаешь, я не вижу, как ты мечешься каждый раз, когда выставляешь кого-то из кабинета? Все вы такие.
- Почему?
- Потому что вы любите искренность. И вы до последнего верите в чужую искренность. Вы умеете любить и прощать, как никто из долго живущих. Потому что вы люди, - и отчего-то сейчас слово "люди" прозвучало не с презрением, а с почти отеческой теплотой и... восторгом. Будто это название чего-то чудесного, родного и уютного. А я вдруг почувствовал себя таким маленьким и глупым рядом с этим трёхсотлетним существом...
- Ты же ненавидишь нас?
- Мне вас жаль. Вы не успеваете разобраться в себе и путаете друг друга, изливая на мир тысячи собственных "истин". У вас было так много учителей: Будда, Иисус, Кришна... Но они покинули вас, предоставив свободу воли. Вы обожествили их и уважаете их, чтите их заветы, только некому теперь объяснить вам, какой смысл вложили в эти заветы ваши учителя. И вы доходите до этих знаний всю свою недолгую жизнь. И всё же, учителя заложили в вас что-то, неведомое мне. Оно и делает вас людьми. И несмотря на все ошибки, катастрофы и мутации, человечество выживает.
Несмотря на предательства союзников, встаёт. Это восхищает.
Больше за тот вечер не было сказано ни слова. Мы сидели в баре до утра, слушая какую-то слащавую музыку и отправляя лёгкие дымом. Я смотрел на загорающийся рассвет и думал, что Айтас прав. Во всём. Стоит написать отцу. А вдруг он действительно хочет извиниться?

Ворожея

За тысячи верст от любого города,
Курортного, древнего или портового,
В волшебном лесу, в самых дебрях дремучих,
Где люди не ходят, где магия учит,
Есть домик, а в нём ворожея живёт,
И кажется, будто чего-нибудь ждёт.
Приходят к ней звери, и гномы приходят,
И духи лесные к ней в гости заходят,
Любому поможет и всех исцелит,
За теми, кто к лесу подходит, следит.
Их лес не пропустит, он магией полнится,
Лишь тот, кто могучему лесу поклонится,
Да тропку средь трав кто сумеет найти,
Тому лес волшебный позволит войти.
Лес будет смотреть, изучать, удивляться:
Зачем человеку сюда заявляться?
Ведьмочка юная пристально смотрит,
И, коли путник чудес не попортит,
Эльфов не тронет, костёр не зажжёт,
Тайны волшебные не украдёт -
Выведут тропы его к ворожее,
Сразу же станет на сердце теплее...
Лес приоткроет завесу секретов,
Гостю хорошему даст он ответы.
Если же путник на чудо позарится,
Если прознает, как сила рождается,
Без уважения, без позволения,
Лес не потерпит сего преступления!
Вспыхнут глаза ворожеи огнём,
Лес - её дом, и не будет зла в нём!
Корни пускай по ногам оплетаются,
Светлые эльфы запутать пытаются,
Тёмные эльфы кошмар насылают,
Лес не отпустит, коль лишнее знаешь...
Если же путник сумеет сбежать,
Древние тайны и знания взять,
Ведьма сама ворожбою займётся:
Ветер пусть страшной жарой обернётся,
Путает мысли пусть мягкий туман,
Нет, не простит ворожея обман!
Ядом медовым воришку опоит,
В глушь заведёт, сном глубоким накроет.
Лес очень древний, в нём страшного много,
Звери вора не оставят живого,
Хищники яро свой лес стерегут,
Здесь все злодеи навечно уснут.
Слезу ворожеи листом лес умоет,
Ты, мол, не печалься, его сердце злое,
Ему не позволил бы жить я с тобой,
Тебе нужен лучше, найдётся такой.

За тысячу верст от любого города,
Курортного, древнего или портового,
В волшебном лесу, в самых дебрях дремучих,
Где люди не ходят, где магия учит,
Есть домик, а в нем ворожея живёт,
Кого-то с родною душой она ждёт.



Эта работа и следующая - портреты друзей




Серия "Я и мои друзья"







Маки










Осенний вечер, 12 лет.








Нечто

Где-нибудь в городе маленьком
Живёт лохматое Нечто,
Глазами зелёно-карими
Задорно хихикает вечно.
Весёлое, хоть и крикливое,
Любит печеньки и мёд,
Возможно, немного милое,
Оно, если плохо, придёт.
Со всеми подряд обнимается,
Шуткой прогонит печаль,
Миру всему улыбается,
А вечером тихо пьёт чай.
Нечто, оно вредно-доброе,
Язвит постоянно оно,
Встаёт спозаранку бодрое,
На темень ему всё равно.
Но сколько бы кто ни угадывал,
О том, что творится внутри,
Не знают, никто не заглядывал
Не знают, и ты не смотри.


* * *

Очень довольная собой писательница вывела последнюю строчку сказки: "И их тайны хранили звёзды".
А где-то в далёкой галактике на задворках вселенной воплощение звезды Вега в человеческом обличии горестно застонало.
- Опять? - участливо спросил парень с белоснежными волосами и чёрными глазами - воплощение звезды Сириус
- Опять, - подтвердила рыжеволосая Вега. - Опять на меня свалилась какая-то тайна! У меня на поверхности их столько скопилось, магму выпустить негде! Ну сколько же можно!
- Ну не кричи, - Сириус всячески увещевал и успокаивал её, подводя к диванчику. - Мне тоже нелегко...
Пока Вега причитала, рядом в кресло скромно опустилась русоволосая звёздочка.
- Вот ты! Ты такая маленькая, что твой свет виден только в кромешной тьме, твой свет часто пропадает, и на тебя загадывают столько желаний, что даже представить страшно! Как ты справляешься? - обратилась шатенка к новоприбывшей. Та ничуть не обиделась и с мудрой улыбкой ответила:
- Вы ощущаете людские сокровища чем-то ненужным, чужеродным, вот вам и тяжело. Я же ощущаю эти тайны и мечты чем-то лёгким, эфемерным, как рассветный туман. И храню я их не на поверхности, а в душе. Ведь в ней не может не хватить места? - лукаво спросила звёздочка. - Зато, когда придёт моё время распылиться по всей вселенной звёздной пылью, тайны не разлетятся вместе со мной. Не откроются. Мечты не разрушатся.
- А люди? Они же постоянно ждут твоего появления! - спросила растерянная Вега.
- Не моего, - возразила звёздочка. - Падающей звезды. А ею может быть кто угодно и что угодно. Даже человек, - она подмигнула шатенке и растворилась в воздухе. Она и так задержалась. Девушка торопилась навестить знакомую, ту самую звездочку, за которую её приняла Вега. Звёзды хранят людские тайны, а внимательные люди хранят тайны звёзд...

Катюша

Белоснежная палата реанимации. Множество разных приборов, беззвучных и пикающих. Врач в белом халате с усталым добрым взглядом из-под очков. Девушка, даже девочка, бледная, измученная, но со слабой улыбкой. Родственники, склонившиеся над больничной койкой, взволнованные, испуганные, но безусловно любящие. Взгляд девочки лучится радостью и позитивом. "Подумаешь, заболела" - говорят её глаза. Подумаешь, положили в больницу. Подумаешь, лейкемия. Такие мелочи, ей богу! А много думать вообще вредно.
Доктор отводит родителей в сторону, оставляя больную наедине с младшей сестрёнкой.
- Как ты, малышка? - спрашивает девочка с ласковой улыбкой.
- Хорошо, - сестрёнка беззубо улыбается в ответ, но тут же строит забавную озабоченную мордочку и указывает пальчиком на провод капельницы. - А это больно?
- Нет, - шепчет больная и задаёт следующий вопрос. - Друзья меня ещё помнят?
- Да, подходят иногда на улице, спрашивают, - малышка кивает.
- А... Он?
- Каждый день, - ещё одни кивок. Девочка откидывает голову на подушку и счастливо улыбается.
- В следующий раз пусть придёт с вами. Я хочу с ним поговорить. Передай ему, малышка, - больная внимательно смотрит на сестру. - Что я хочу попрощаться, - сестрёнка не понимает, зачем прощаться, но очень серьёзно кивает.
Тишину палаты разрушает женский крик. Мать тряпичной куклой оседает в руки отца. Доктор, готовый к такому развитию событий, достаёт из кармана какой-то пузырёк и подносит к лицу женщины. Через пару секунд она приходит в себя и начинает рыдать, спрятав лицо у мужа на груди. Мужчина гладит жену по спине и сам тайком утирает слёзы. Беззубая малышка испуганно спрашивает, что с мамой. А девочка на койке продолжает улыбаться. Почему бы и нет, на улице такой чудесный день...
Через пятнадцать минут истерика матери сбавляет обороты и переходит на беззвучный режим. Родители говорят о чём-то с доктором.
- Я скажу, - обещает старик в халате и выпроваживает родственников. С тяжёлым вздохом садится на стул рядом с койкой. - У меня плохие новости, милая, - сообщает он.
- Я знаю, - безмятежно отвечает пациентка. - Сколько...?
- Не знаю, милая. Может пара часов, а может - дней. Неделя - это максимум.
- Хорошо, - девочка закрывает глаза. - Успокойте маму.
Палата пустеет.

Узнать, что было дальше

* * *

- Я не полезу! Я не хочу, вы меня не заставите, и вообще, у меня клаустрофобия! - голосил Максим, даже не понимая, что несёт.
- Макс, мы в лесу, ты стоишь на высоченном обрыве. А клаустрофобия - это боязнь замкнутого пространства. Где ты его нашёл-то? - ехидно спросил женский голос с противоположного берега.
- Да в гробу! В гробу замкнутое пространство! - Оля закатила глаза. Ну зачем, спрашивается, он попёрся с ними, сидел бы на своей даче, играл во всякие городские штучки-дрючки! Нет, надо же показать этим деревенским, насколько горожане круче!
- Хромых, либо ты сейчас перейдёшь по этому дереву, либо можешь возвращаться к своей богатой мамочке! - парень стиснул зубы до скрежета. Наглая девчонка! Он ведь только ради неё и пошёл! Угораздило же в такую оторву влюбиться...
- Долго ты там стоять собираешься? - у кого-то из деревенских сдали нервы. Каждое лето Максим пытается добиться Оли, и каждое лето она с ослиной упрямостью этого не замечает. Пацанка она натуральная, да и городских никогда не жаловала. - Ну вас нахрен, мы ушли! - и они правда ушли. Оставили Олю одну с этим... этим...
- Стойте, я сейчас! - Макс неуверенно ступил на трухлявый ствол. Внизу бурлил, разбиваясь о камни, быстрый речной поток. Зачем он туда посмотрел?! В глазах на секунду потемнело, но отступить, значит упасть в Олиных глазах ещё ниже. Да ни в жизни!
- Эу, Ребят! Твою через коромысло! Можешь не торопиться, они свалили, - раздражённо оповестила Оля.
- Для тебя сейчас это самое важное? - попытался возмутиться парень.
- А что? Да ладно тебе, тут даже маленькие дети переходят! Метр с лишним всего лишь! - Максим не ответил. Если она узнает о его слабости, точно высмеет.
- Пошли догонять, - выдохнул парень, спрыгивая на траву. Сердце стучало где-то в горле, гулом отдаваясь в висках. Долбанная акрофобия! Да ещё и на плесень аллергия... Каким образом Максим заработал её в городе для всех врачей и родственников являлось загадкой.
- Какой-то ты бледный, - с сомнением протянула девушка. - Ты как? - что это? В её голосе скользнуло беспокойство? Нет, глюки, наверное...

Узнать, что было дальше




Анна Самошина, 14 лет, г. Тула

Хочется

Мне, как и всем в этом мире, многого хочется.
Хочется быть непохожей немного на всех,
Чтоб от души хохотать, раз уж мне хохочется,
Чтоб всех вокруг заражал мой безудержный смех.

Хочется мне быть любимой послушной дочерью,
Чтоб непременно гордились родители мной,
Чтоб за мороженым быстро двигалась очередь,
Хочется в дом приносить не беду, а покой.

Хочется быть подругой, годами проверенной,
Чтобы на слово друзья положиться могли,
Очень желательно в завтрашнем дне быть уверенной,
Прошлое не бередить, чтобы раны не жгли.

Хочется, чтобы мне было о ком заботиться,
Чтоб из семи миллиардов людей на Земле
Кто-то нашёлся, кому почему-то хочется
После работы всегда возвращаться ко мне.

Хочется яркой жизни и маленьких радостей,
А иногда просто хочется сесть в уголок
И без зазрения совести кушать там сладости,
Забыть на часок обо всём и смотреть в потолок.

Мне бы всего и сразу, запрос не маленький,
Мир во всём мире, чтобы войну забыть,
И мне не нужен вовсе цветочек аленький,
Хочется просто с пользой на свете быть.

* * *

Гордость родителей, светлый ребёнок,
Был он примерным, послушным с пелёнок,
Не знает никто, что в ребёнке таится,
Холодом вечно взгляд детский лучится,
Терпеть он не может общаться с другими детьми.
Мальчик в жестокие игры играет,
Он не грустит, коль игрушку сломает,
Семья не считает, что это вредит,
Новые можно игрушки купить,
Но сменятся скоро игрушки живыми людьми.
Мальчик растёт, и меняются игры,
Он пробивается в сильные мира,
Скользкой и страшной тропинкой идёт,
Горе всем тем, кто к нему попадёт.
Не ведают, что с ними будет за теми дверьми.
Мальчик надежду у всех забирает,
Мальчик чужие сердца разбивает,
Мальчик такой же, как сотни на свете,
Только вот те, кто хоть раз его встретит,
Осколки души собирают из пыли горстьми.
Тянется к новому сердцу мальчишка:
Девочка мир познавала по книжкам,
Сердце нежнейшее ярко сияет,
Лишь доброту и любовь источает.
Но мальчика этим конечно не остановить.
Девочка - просто святая наивность,
Быстро сдалась она парню на милость,
Знала лишь свет, но столкнулась и с тьмой,
А мальчик узнал, что он тоже живой.
Мальчик открыл, что не знает, как это - жить.
Девочка ярче, светлей становилась,
Пока вокруг жуткая тьма не сгустилась,
И чистое сердце звенит, разбиваясь,
На мириады частей рассыпаясь,
А мальчик вдруг понял, что тоже способен любить.
Звон нежного сердца был просто прекрасен,
А мальчик вдруг понял, как он ужасен,
Прежнее сердце из пыли не сделать,
Стая ворон на осколки слетелась,
Мальчику очень без девочки сделалось холодно.
Полубезумный затравленный взгляд,
Нет к сожалению двери назад,
Вгляд стекленеет от понимания,
Он кое-что упустил из внимания,
У мальчика сердце ведь тоже отныне сломано.
14 лет.


Путь, масть и судьба.

Из трёх путей чудных мастей
сплетается судьба,
За жизнь, за масть, за королей
Идёт на них борьба.
Кто знает, на какой земле,
Закончатся пути?
Известно лишь, что не тебе
О тех путях судить.
Есть три дороги, три судьбы
И миллион мастей,
На тех дорогах жизнь кипит
И череда страстей,
Твой выбор: жизни всех вокруг
Иль деньги, что важней?
Подумай хорошо, а вдруг
Не оправдает цель?
Летишь по жизни, как листок,
Закручен в вихрь судьбы,
Твои мольбы, твой голосок
Титанам не слышны,
Но есть надежда, вера есть
И есть всевышний Бог,
Не урони свою ты честь,
Молись, чтоб Он помог.
Свой путь найди, вперёд иди,
От правды не уйдёшь,
Ты только с верой победишь
И душу с ней спасёшь!
14 лет


Струна

В любом человеке одна есть струна,
Она душою зовётся,
Чудесную песню играет она,
Когда человек смеётся,
Не замолкает она ни на миг,
Пока человек не страдает,
Замрёт, если боли послышится крик,
Все знают, как это бывает...

Играй, струна моя, играй,
Забыться в горе мне не дай,
Играй, всегда везде играй,
О счастье мне напоминай!

И пусть кто-то рядом тебе напоёт,
Душу твою он согреет,
Он понимает всё, он не уйдёт,
И страхи твои он развеет.
А ты точно так же поможешь ему,
В счастье поверить заставишь,
К сердцу струну подведёшь своему,
Сыграешь душой вместо клавиш.
14 лет



* * *

Припев:
На рояле я играю,
Ноты в воздухе порхают,
Я уверена, ты слышишь,
Ты ведь тоже ими дышишь!
1 куплет
Быстро клавиши под пальцами бегут,
Пальцы клавиши до пыли изотрут,
Всё играю и играю я одна,
Светит в небе одинокая луна.
2 куплет
Этот ритм стучит в груди моей, как пульс,
Лишь от звука этой музыки смеюсь,
Пробегает блюз по венам, словно ток,
Эту песню я читаю между строк!
3 куплет
Я одна, мне больше нечего терять,
И аккорды я устала повторять,
Где же тот, с кем, наконец, сыграем мы
Эту музыку в сиянии луны?
14 лет


Осень

Осень - это буйство красок,
Мир в преддверии зимы,
Будто всё пришло из сказок,
Иль попали в сказку мы,
Говорят, печальна осень,
Слёзы льются из дождя,
Тучи вдаль любовь уносят,
Не согласна я, друзья!
Не влияет время года
Ни на радость, ни на грусть,
Не играет роль погода,
Дождь идёт со снегом пусть,
Не страшны любви ненастья
Ливень смоет пафос твой,
Разглядим за ложным счастьем,
Кто родной, а кто чужой.
Осень - это не преграда
И не козни злой зимы,
Просто - время листопада,
И об этом знаем мы.
14 лет


Другая

Наверно, я всё же немного другая,
Чуть-чуть одинокая в каждой толпе,
Не вижу я ложь, чьих-то козней не знаю,
Неспешно иду по своей я тропе.
Я капельку странная с первого взгляда,
Да и со второго, возможно, чуть-чуть,
Не нравлюсь? Уйду, но не лгите, не надо,
Что вы мне друзья, что у нас общий путь...
Наверно, я всё же по-детски наивна,
Я верю в любовь, чудеса и добро,
И пусть мир осудит хоть сотни невинных,
Но мне не докажут, что это старо!
Я странная, да, я теперь понимаю,
Смотрю по-другому и вижу не то
Плохие моменты из жизни стираю,
Все беды рассею, как сквозь решето...
Пусть солнца не видно, когда небо в тучах,
Пусть хмурятся люди, а мне всё равно,
Улыбка прохожего – маленький лучик,
Улыбкой меня заразили давно...
Но, знаете, я не одна ведь такая,
Нас много таких, и нас в мире не счесть,
Но вижу и тех, кто кричит мне: "Другая!",
Как будто я - грязь, и порочу их честь...
14 лет


Чудесный мир
Зимой можно между сугробов скакать,
Сестрёнку на санках с горы покатать,
Зимой есть коньки, и сноуборды, и лыжи,
И нету осенней раскиснувшей жижи,
И в этой морозной густой белизне
Так тихо и радостно, радостно мне!

Как птицы чудесно весною поют,
Зелёные рощи пред нами встают,
И вот, наконец, после долгой зимы.
Часами гуляем на улице мы.

А летом сочнее и ярче трава,
И стали короче у всех рукава,
И можно с утра по траве пробежаться,
И очень легко сразу станет дышаться,
А можно купаться в пруду и в реке,
И слушать кузнечиков невдалеке.

А осенью можно смотреть листопад,
И ягодам сочным любой будет рад,
И можно грибы поискать под листом,
А в дождь можно с другом бежать под зонтом.

Ну как не влюбиться в такую планету?
Какие здесь травы, какие рассветы!
13 лет



Невозможный союз

Воистину невероятные союзы
Рождает суета обычных дней,
Однажды так скрепили вместе узы
Прекраснейшего из морских царей
И девушку, что огненных кровей,
Рождённую от молнии и грома.
Он вышел из моря, она с небес спустилась,
Хоть не были они ещё знакомы,
Но сердце чаще в тот же миг забилось.
Никто не знал, что будет так и не предвидел,
Что вечно хладнокровный, мудрый царь
Полюбит ту, что лишь секунду видел,
За ним такого не водилось встарь...
А девушка тот час же упорхнула,
Увидев, что волну царь может оседлать,
"Мала ещё, и сорок не минуло!"
- так говорили ей отец и мать.
Она была моложе на эпохи
Прекрасного морского короля,
Но всё ж пошёл он по земным дорогам
Искать любимую свою в чужих краях.
Как долго он бродил в наземном мире?
Быть может месяц или больше царь шагал,
Но, задыхаясь в придорожной пыли,
Совсем не о приливе он мечтал,
Дочь грома мир собою заслонила,
Ни разу в жизни ей подобных не встречал,
В секунду его душу полонила,
Он без неё, как без воды страдал!
Однажды царь упал, не смог подняться,
В глазах темнело, близок был конец.
Он больше не пытался докричаться
До той, что слыла дочерью небес.
А девушка всё слышала, смотрела,
Отца просила, чтобы дождик лил,
Она бы всё на облаке сидела,
Когда бы не упал король без сил.
Вскочила, пожалела, испугалась:
Сгустились тучи, день сменила ночь,
Спустилась, вместе с ливнем разрыдалась,
Отчаявшись уж королю помочь.
А царь не мог поверить в те мгновенья,
Так жадно он на девушку глядел,
Нет, не впервые был он на коленях,
Впервые в жизни подниматься не хотел.
Конечно, им непросто вместе уживаться
Ей нужен воздух, а ему простор воды,
Но невозможно друг без друга им остаться,
Пройдут они вдвоём огонь и льды.
13 лет


Сила Любви

Госпожа Судьба смеётся:
"Сердце быстро разобьётся,
Коль его разлука гложет,
Одиночество поможет!"
Спорит госпожа с Любовью:
"Сердце разобью легко я!
Стоит мне раздор посеять,
Чувства быстро все развею
Что? Ни капли не боишься?
Зря, голубка петушишься!
Ты мне тут не топай ножкой,
Задавлю тебя, как мошку!"
В гневе госпожа пылает,
Молнии из глаз летают,
Собирается в дорогу
И беду зовёт в подмогу.
Только в двери постучалась,
Тут же девушка примчалась,
В доме игры, в доме дети,
Крепче нет семьи на свете.
Беда с Судьбой переглянулись,
Вихрем к потолку взметнулись,
Взмах руки - тарелки бьются,
А Судьба с Бедой смеются,
Щепки всюду полетели,
Хуже ледяной метели!
Дети в крик, жена в слезах,
На пороге Гнев и Страх,
Муж вернулся утомлённый,
И глядит он удивлённо:
Девушка в грязи сидит,
Муж на девушку глядит.
Он бы, может, разозлился,
Только страх не утаился
На таком родном лице,
Ведь Любовь уж на крыльце.
Покачала головой:
"Я не спорила с Судьбой,
Только правду говорила!"
И ещё раз повторила:
"Лишь однажды я зайду,
Счастье в дом ваш заведу,
Больше мой визит не нужен:
Мужу остывает ужин,
А цветы, что на окне -
Муж принёс с утра жене,
И не важно, что вокруг,
Важно то, что рядом друг!".
13 лет


День победы

Однажды шла по улице старушка,
Шагала с орденами на груди,
И каждый мальчик, каждая девчушка
Дорогу уступали впереди,
Ликует вся планета: День Победы!
Какой ценою этот день настал?
Не знают дети, знают только деды,
Все те, кто в сорок первом воевал,
Старушка помнит пули и снаряды,
Как дорога была обычная вода,
И в этой памяти все люди с нею рядом,
Мы это тоже не забудем никогда!
13 лет


Всего лишь шут

Вот рай для тех, кто вышел лицом -
Бал лицемеров и лжецов.
Они смеются и поют,
А кто же я? - всего лишь шут!
Никто не видит слёз моих,
Ох, грим бы не потёк от них!
Уж лучше молча мне страдать,
Чем вечно впредь издёвок ждать,
Над глупостью смеются пусть,
Но им мою не видеть грусть.
Лжецы строги и высоки,
А я смеюсь: "Хи-хи, хи-хи,
Я ростом с ваши сапоги!",
Смешна, нелепа и проворна,
На то и шут - смешить придворных!
Всегда везде я веселюсь,
Придворной дурой я зовусь!
И не берут меня года,
Вот шутка, правда, господа?
Фальшивый бледный пафос ваш
И благородства ваш мираж
Могу стереть изящно я -
Безумная придворная. хорошо
Все карты выложу на стол
Из ваших планов на престол,
Ругать меня никак нельзя,
С шутовки-дуры, что же взять?
Улыбка - ключ от всех дверей
В кармане курточки моей,
Её достань один лишь раз,
И дверь откроется для нас!
Должны вы быть встревожены,
Бездельники придворные,
Увы, мне знать положено
Все игры подковёрные!
13 лет


Объясните мне

Объясните Вы мне, почему
Правоту Вы доказывать рвётесь,
Хоть убейте меня, не пойму
Что Вам грустно, над чем Вы смеётесь.
Почему же вас мнение масс
Так волнует, гнетёт, задевает?
Я открою вам тайну сейчас:
Взгляды жадные вас убивают!
Ведь толпе лишь и надо того:
Вас смутить, обсудить за спиной,
Интересно же: как там чего?
Люди смотрят за вашей судьбой.
Интересен и крохотный жест,
А особенно - крах неудачи,
Как в театре со зрительских мест
О судьбе, как о пьесе судачат!
А задумайтесь, важно ли вам
То, что выкрикнут в спину картинно?
Если да, то пора по делам,
Вам же надо бежать за гримом,
Чтобы душу закрасить, залить
И страданья, и радость порой...
Если нет, значит, время любить,
Время стать в этом мире собой!
13 лет


Моя земля

У этой земли не бушует прилив,
И тёплые волны не бьются о риф,
Тут реки неспешно несут свои воды
Сквозь лес и вдоль поля, питая природу.
На этой земле не живут носороги,
И здесь не шагают слоны по дороге,
В краю этом чудном, прекрасном и тихом
И липы цветут, и цветёт облепиха.
Здесь в мае глаз радует скромно сирень,
И дарит нам трель соловей каждый день.
Не нужно мне джунглей и вечного лета,
Мне только бы Родины видеть рассветы
13 лет


Откровения Эха

Когда ныла я в пустой комнате,
Эхо ответило мне.
Припечатало жёстко: "Полноте,
Слёзы не лей в тишине.
Врёшь ты сама себе, глупая:
Мол, не смогу, не сильна,
Сама себя ты запутала,
Помни, что ты не одна!

Если из чувств будет месиво,
Вспомни об этом дне", -
И усмехнулось невесело:
"Думаешь, легче мне?
Дело у эха мелкое:
Каркать, скрипеть, завывать...
Я в мире, как бы за стенкою,
Слово нельзя сказать.

Ты ведь такая счастливая:
Всё есть, и дом, и друзья,
Бесит нытьё тоскливое,
Нет одиноких, как я.
Я ведь одно одинёшенько
В мире цепей и разлук,
Не поболтать по-хорошему,
Тень - мой единственный друг.

Вот развела мне тут сырости,
Кто там тебя оскорбил?
Тихо! Мне это не вынести!
Слушать тебя нет сил!

Мелочь какая, подумаешь,
Мама кричала в обед,
Ну ка, давай ты подумаешь:
Раз! И всё, мамы нет!
Не будет никто придираться,
Не надо уроки учить...
Что? Ах, не сметь заикаться?
Как же без мамочки жить?

Тоже мне горе - не признана,
Не похвалили за стих!
Ох, до чего ж ты капризная!
Как понимаю я их!
Какая проблема далее?
Жалко себя и свой труд?
Вспомни меня, повторяю я,
Другие же как-то живут?
Сколько таких ещё плачут
Так же, как ты в тишине?
Лица в подушках прячут,
Вторить за ними и мне.

Давай уж, кончай истерику,
Будь сильной, вперёд иди
И не сходи с правды берега,
Чтоб ни ждало впереди!".
Слушала я внимательно,
Всё же не веря ушам,
Вперёд я пойду обязательно!
Эхо, спасибо вам!
13 лет



Мечта

Густой травою скрыта
Среди глухих лесов,
Мечта моя зарыта,
Закрыта на засов...

В моей мечте есть утро,
Есть мама и сестра,
В моей мечте есть чудо
И песни у костра...

Поют веселью гимны,
Тут славят озорство,
Тут нет морозов зимних
Здесь правит волшебство.
12 лет


Ваше имя:

Комментарий:

  


Мария Алексеевна Гарина:
Анечка, какие красивые, добрые, светлые стихотворения ты подарила миру! С радостью приветствую тебя на Оранжевом верблюде! Твоя поэзия искрится солнышком, музыкой, а всё это любовь к жизни! Мне очень понравились твои работы.


Алексей:
Интересное стихотворение "Откровения Эха". Как будто это и не это вовсе, а вполне конкретный человек.


Аня:
Большое спасибо за отзыв)))


Лиза:
Очень понравились стихи. Можно помещать их в учебники для детей младших классов)


Елизавета:
Замечательный, очень хорошо написанный и интересный рассказ. Спасибо!


Дарья Иванова:
Замечательное творчество!Спасибо большое за прекрасные,добрые стихи, за мастерски выполненные рисунки, от которых невозможно оторвать глаз! И конечно же не могу не сказать про прозу, очень интересные рассказы. Особенно понравился рассказ про Олю и Максима, люблю такие истории. А ещё очень берёт за душу "Катюша", растрогалась до слёз.


Аня С:
Спасибо за добрые слова)))


Надежда Ивановна:
Стихи для такого возраста замечательные! В них есть главное - понимание поэзии, музыка. Молодец, Анечка!


Людмила:
Очень хорошо!


Зоя Михайловна:
Отличное, позитивное творчество!


И.А.Киршин:
Изумительно красивые рисунки - светоносные. Кажется, что они улыбаются и смеются. Этого так не хватает миру! И стихи очень хорошие. Особенно понравилось "Всего лишь шут" - сильно!


Солнечный Ветер:
Очень понравились три солнечных пейзажа и портрет мальчика с зелёными глазами! Хотелось бы побольше таких замечательных пейзажей. И здорово было бы попытаться решить в таком же радужном живописном принципе портреты друзей!


Алина:
Молодец, Аня! Я тоже так думаю!


Солнечный Ветер:
Хороший получился "Натюрморт" в сложившемся авторском ключе. Приятный пластически мягкий, солнечный и живописный изобразительный язык у автора в картинах!!!


Солнечный Ветер:
Хороший получился "Натюрморт" в сложившемся авторском ключе. Приятный пластически мягкий, солнечный и живописный изобразительный язык у автора в картинах!!!


Галина:
Очень интересная сказка, только странно, что она посвящена празднику в честь Клары Цеткин)


И.А.Киршин:
Замечательный стих - "Жертвы системы" - искренний и добрый.


И.А.Киршин:
Очень понравились шуточные стишки. Так и хочется написать в таком духе!


Лиана:
Отличный стихи,хорошие загпдки Безумно нравится твое творчество и очень привлекает стих "Ворожея"


Ольга:
Очень нравится и живопись, и стихи! Только всё-таки надо быть внимательнее: вот в стихотворении "Учителя" - "И некогда нам слушать соловья". Какие соловьи в сентябре? соловьи поют в мае)


Даша Иванова:
Очень понравились новые рисунки - нежно получилось. Видно,как на каждом лепесточке играют оттенки - это усиливает ощущение, что цветы будто живые.


Кристина:
Очень нравится творчество Ани, рисунки и стихи. В некоторых стихах чувствуется какой-то волшебный ветер, кажется, что ещё немного и мир изменится и станет намного лучше, чем он есть теперь.


Солнечный Ветер:
Стихотворение "О дорогих людях" как воплощение сказки в нашем мире, рождает тоску о настоящих и простых добрых чувствах! Рисунок к стихотворению "Ворожея" хороший и образный. Его бы в цвете развить!


Марина:
Да, Аня, ты абсолютно права, не всё покупается и продаётся. Важно сохранить это убеждение на всю жизнь.


Марина:
Как называется этот вид милых пушистых существ, которых любит изображать Анечка?


Погонщик Верблюда:
Аня называет их "Пушистиками"


Александра Вадимовна:
Милый сказочный добрый мир с пушистиками, волшебным лесом, любимыми животными... Желаю Анечке сохранить во взрослой жизни эту чистоту и лёгкость!


Даша Иванова:
Аня, очень-очень рада видеть новое творчество! Ты большая молодец! Особенно понравилось "По стихотворению Бёрнса" - Очень хорошо всё представляется, пока читаешь, целая картина видится!


Людмила:
Аня,спасибо за замечательное лучезарное творчество. Мне очень понравилось. Обязательно познакомлю своих ребят с твоим творчеством, думаю они захотят что-то выучить наизусть.


Мария Михайловна:
Очень понравилось! У меня по всему телу мурашки...


Погонщик Вердлюда:
Наша Аня молодец! Только пишет очень редко.)