Главная > Раздел литературы > Алла Мироненко
 
Отправить своё творчество  
   

Оставить комментарий
Просмотреть другие комментарии



Алла Мироненко, 20 лет, г. Москва

О себе
Я родилась в Москве, закончила 11 класс, поступила в Московский литературный институт, творчеством увлекаюсь с детства. Стихи писать начала с 11 лет. Помимо литературы увлекаюсь спортом и музыкой. Пишу песни.

Рождественские рассказы можно посмотреть внизу страницы.

Пьеса по мотивам сонетов Шекспира

Фантастически-символический рассказ Аллы "Город цирковой лошади" можно скачать здесь, и почитать начало тут.

Театральный этюд Аллы "В дороге" можно просмотреть здесь.

Пьесу Аллы "Копеечка" можно просмотреть здесь.

Баллада о розовых мышах

В чёрном-чёрном городе, под светло-жёлтой крышей жили розовые-розовые, светящиеся мыши. В чёрном-чёрном городе, где царствовало Зло и бродили печали, Мыши, розовые-розовые, всем помогали и всех утешали...
Когда тьма висела над городом, не было солнца и смеха не слышно; только они освещали дорогу идущим - розовые-розовые, светящиеся мыши.
Но чёрный-чёрный правитель города ужасно рагневался, когда стало ясно, что люди ещё о добре разговаривают и не забыли, как жизнь прекрасна! Что люди надеются на что-то хорошее и много сердец хотят быть услышаны. Что о любви им постоянно нашептывают розовые-розовые, светящиеся мыши.
И тогда в городе чёрном-чёрном издали указ и его зачитала ворона. Что мыши из города изгоняются, что мыши в городе теперь вне закона.
Во все учебники внесли изменения. И в чёрный цвет перекрасили жёлтые крыши. Чтобы он поскорей поглотил свет розовый. И все горожане забыли, как выглядят мыши.
Потом из чёрного-чёрного города, где правило Зло и привольно гуляли печали, Мышей светящихся, розовых-розовых, со свистом и улюлюканьем прогоняли!
Мальчишки им корчили рожи страшные; камнями и палками вслед кидали. Потом хохотали победно и радостно, когда мыши разбитые головы лапками закрывали...
Теперь в чёрном-чёрном городе никто дорогу не освещает. Только бесчинствует Зло одно. Бедами кормятся и жируют печали. Люди от слёз ослепли и почти ничего не слышат. Но иногда во сне к ним спускаются розовые-розовые, светящиеся мыши...
А однажды утром люди проснулись и сразу полезли наверх - перекрашивать крыши. Чтобы поняли, как они раскаиваются. Чтоб в город вернулись розовые-розовые, светящиеся мыши!

Стихи Аллы:


Алла Мироненко

Не будите спящего верблюда

На улице той, что ведёт от вокзала,
Верблюда знакомого я повстречала
Забрёл он на клумбу и спал среди лилий,
А мимо с баулами люди спешили.

Народ мельтешил - от вокзала к вокзалу,
Их гонка верблюду ничуть не мешала.
Дремал и не думал, что здесь неуместно
Для сна выбирать многолюдное место.

Но пара зевак растрезвонить успела,
Мол, сон среди клумбы - подсудное дело -
Приедет полиция - мало не будет!
До зрелищ охочие, множились люди.

Им было у клумбы стоять интересно,
И стало ужасно на площади тесно.
Примчались пожарные, три адвоката,
Полиция, мэр - скоро будет расплата!

- Готовься, двугорбый, хорош притворяться!
Тут в воздухе начал верблюд растворяться.
Бока побледнели, прозрачными стали,
Но губы с улыбкой цветы объедали!

И в полном молчанье зеваки смотрели,
Как белые лилии двигались в теле,
Уже чуть различном обычному глазу,
Опасность они оценили не сразу

Лишь кто-то воскликнул: «Помилуйте, братцы,
Похоже, двугорбый намерен плеваться!»
Поднялся на клумбе он, взгляд исказился!»
И тут же верблюжьей слюною накрылся.

Верблюд-невидимка, который плюётся! -
Не всякому это увидеть даётся.
Но, чтоб испытать процедуру такую...
И бросился тут же народ врассыпную.

Толпа напирала на входы вокзала,
Команда пожарных вокруг поливала.
Досталось и мэру, и трём адвокатам...
За это пожарных лишили зарплаты.

И премии всех полицейских лишили,
И всех цветоводов - за клумбу из лилий.
И много запретов развесили всюду -
Для самого разного сброду и люду

Огромные штрафы тем, кто разбудит,
Верблюд под охраной. Свободу - верблюду!


Про Жана, Жанет и обед

Однажды утром от жены один чудак сбежал
Он шёл по улицам и пел
Потом нашёл в кармане мел
и мелом написал: Жанет!
Я не сварил тебе обед!
Проспал сегодня я зарю...
Прости! Свободу я дарю
тебе. Иди одна на бал!
А сам помчался на вокзал

Однажды утром сел в вагон сияющий чудак.
Он занял место у окна,
Потом налил стакан вина,
на стол салфетку постелил
и на салфетку положил
два бутерброда, мармелад
и в пачке крабовый салат
Себе при этом он сказал: Вот это завтрак! Так!

Проснулась поздно в этот день его жена Жанет
Была ужасно голодна
и удивилась, что одна
и чай остыл, и фруктов нет,
хоть на часах давно обед
она сказала: где же он?
и поспешила на балкон
Привет прощальный прочитав, она сказала: нет!

Всё вздор, что он тут написал
Я не пойду одна на бал!
Подумайте, каков нахал -
Ослу понятно, что успех
всегда людей ввергает в грех
Пойдёт молва тогда - и вот
есть повод получить развод
Но кто тебе, любимый мой, развод так просто б дал?

И тотчас вызвала такси его жена Жанет
Она купила виноград,
и горький чёрный шоколад,
и блузку с вырезом - аж так!
Ещё она взяла коньяк
А к коньяку- да будет пир -
взяла лимон и козий сыр!
Теперь скорей в аэропорт! Другой дороги нет.

В окошко глядя Жан скучал: - ах, где жена теперь?
Но вдруг принюхался к духам:
в купе вошла его мадам!
Наверно, это просто сон?
Своим глазам не верит он.
- Поесть тебе я принесла.
И он сказал: - дела!
Как вкусно пахнет! Я скучал. Закрой скорее дверь!


Сказка о сердитом трамвае и непослушных детишках

Я ехал с друзьями
с утра на трамвае.
Я ехал с друзьями
с утра напевая.
Нам весело было
катиться по рельсам.
Нам весело было,
И мы пели песню!
Трамвай это слушал
усердно зевая,
Трамвай это слушал
заметно скучая!
Он был полусонный,
еще не умытый.
он был полусонный
и очень сердитый!
И каждое слово
его раздражало.
А слово смешное
ужасно мешало!
Промолвил он строго:
Хочу вам, ребятки,
напомнить о самом -
обычном порядке -
сидеть нужно тихо,
пока мы в пути!
кто хочет хихикать,
тот должен сойти!
Но Вася и Валя
ему отвечали:
Совсем не по праву
нас тут поучали!
Но Вася и Валя
ему отвечали
Совсем не по праву
прогнать обещали!
Мы взяли билеты
на время пути!
Мы взяли билеты -
ты должен везти!
Ни петь, ни болтать
мы не станем потише.
Откроем окно
и залезем на крышу!
И там тоже будем
стучать и кричать!
Ну, кто ты такой,
чтобы нас поучать?
Трамвай возмутился:
"Противные дети!
вы весело сели
ко мне на рассвете:
сидите в комфорте,
уюте, тепле!
А я вас везу
по холодной земле!
Замёрзли колёса,
застыли бока!
Ругать очень просто
меня, старика!
Вам нечего делать
в трамвае сейчас!
Вам есть чего делать -
Идти надо в класс!
Но Ваня и Валя
опять не смолчали.
Но Ваня и Валя
опять отвечали:
- Трамвай - не наставник
для нас и учитель!
Не можете ездить -
Так дома сидите!
И нечего тут нам
морали читать!
И нечего к совести
нашей взывать!
Сейчас по скамейкам
устроим мы скачку!
Начнём их ломать
и ботинками пачкать!
А ты будешь только
бессильно брюзжать!
А ты будешь только
от страха дрожать!
Трамвай зазвенел:
резко вправо качнулся.
Потом сразу влево
трамвай повернулся.
Мы на пол свалились
и в кучу малУ
смешались все вместе
в далёком углу!
Трамвай засмеялся
ужасно нам в лица:
Да, есть у любого
терпенья граница!
Я долго вас вёз
и глотал оскорбленья!
И вот, наконец,
принимаю решенье!
Сейчас перестанете
вы улыбаться!
И мир перестанет
прекрасным казаться!
Сейчас я с дороги
сверну и с обрыва
вы будете падать,
как спелые сливы!
Все двери открою
и в этот же час
как двери открою,
прочь выброшу вас!"
- Не надо так делать!"
Мы в страхе вскричали.
Такого исхода
никак мы не ждали!
Мы больше не будем:
в обрыв не бросай!
Мы больше не будем!
Прости нас, Трамвай!"
Но злобный Трамвай
всё быстрее несется!
Никто из нас к маме
домой не вернется!
Трамвай развернулся,
Трамвай зазвенел!
Он так разогнался,
что в небо взлетел!
И выросли крылья!
По небу везет
трамвай, обернувшийся
вдруг в самолёт.
Летим над лугами,
летим над полями
И громко смеётся
Трамвай вместе с нами!

Летние грезы

Пахнет свежей клубникой
Остывший пирог...
В банке полупустой
Иван-чай...

Половицей не скрипнув,
Сбегу за порог -
Ты случайно
Меня повстречай!

Повстречай меня ветром,
Скользнув по щекам
Пылью теплой
Нагретых дорог,

Повстречай меня с летом
В горячих стихах,
Васильками,
Вплетенными в стог...

Повстречай! Мы с тобой
Постоим у реки,
По песчаным
Пойдем берегам.

На нескошенный луг,
Где в цветах
мотыльки...
Где все мысли
Прочтешь по губам...


Происшествие

Коза
как-то ночью
в окно постучала:
Куда-то она
по делам пролетала
Да так
торопилась
по важному делу,
что краем копыта
цветок мой задела.
Красивую
красную розу
в горшочке.
Горшок
рухнул вниз,
разлетелись кусочки!
Хотел я за хвост
ухватить озорницу,
да быстро
успела она уклониться.
И выше -
взлетевши
двумя этажами -
чего-то ещё
зацепила рогами!
И сверху, и снизу
ругались соседи,
вдогонку пускались
бобры и медведи
И тоже
карнизы они задевали,
вопили и дрались,
и спать
не давали!
И только Корова
одна
не кричала,
наверх не летела,
Козу не ругала.
Когда ж
я спустился,
то понял
в чём дело:
она
мою розу
с колючками съела...


Крещенские приключения

Календарь
дрожит листочком -
ночь крещенская близка.
А для юных - всё забавы.
Хоть остры порой приправы
Да сильней, чем страх отравы,
слишком правильные нравы -
Молодых страшит тоска.

Витя вытащил
Серёжку
Петя Милке позвонил
Словно ком растёт компашка -
Вот добавилась Наташка
Алексей, Маринка, Сашка...
- Здесь не все! А где же Пашка?
- Он ещё не приходил!

- Так пойдём
за ним мы сами!
Он пловец и балагур
Да и взрослые скорее
Нам такой поход доверят...
- Он живёт на Третьем сквере,
Там кафешка "Bird and cherry"
Где на гриле жарят кур"

- Пашка, эй!
Айда на речку!
Город весь туда спешит.
Снег - ручьями у порога..
- Ты один, а нас так много!
Только смотрит парень строго
Только дальняя дорога
в темноте его страшит...

- Смоем грусть,
Пойдём купаться!
Звёзды падают в купель.
Да не трусь -
ведь нынче святцы!
- Нынче пост,
и... стыд признаться,
что робею окунаться...
Ведь такая, право, братцы
В эту ночь метёт метель!

Всем смешно:
Труслив парнишка!
Тянет к проруби народ
Путь лесной
далёк не слишком
Уже выпито с излишком:
- Там пугаться разве шишек!
- От одной я тётки слышал
Леший в том лесу живёт
под серебряной сосной -
злой, косматый и глухой!

- Что нам Леший!
дружный хохот.
Вдруг сподобимся поймать?
Окрестим его, урода -
Окунём в святую воду
и отправим на свободу
белкам проповедь читать!

Вышли вместе
Слава Богу -
Свет Луны, сиянье звёзд.
Разодетая природа
Ждёт посланья небосвода -
Всё воды священья ждёт...
Собирается народ.
Вот ступили на дорогу
ту, что к речке приведёт

Лес не спит.
Гуляют тени.
Лунный свет сугроб зажёг.
Снег трещит...
Ещё мгновенье -
Что за жуткое мгновенье
что за странное виденье
по тропинке
мчится волк!

То ли лает,
То ли воет
Неужель нечистый сам
пробегает, пролетает
Путь снегами заметает
Бросив вызов небесам,
вытворяет он такое,
когда в мире и покое
спать положено чертям?

Чёрный ком
сорвался с ели
Хрипло каркнул. Вслед - другой!
Улетучилось веселье...
Может чудится с похмелья,
что вороны налетели
целой стаей оголтелой...
налетели стаей смелой
и грозятся кочергой!


* * *

Вы когда-нибудь слыхали:
Чтоб зимой в лесу ночном
Вдруг петух закукарекал?
- Смело в реку! Смело в реку!
Кукареку! Ку-Ра-ку!
Смело прыгайте в реку!

Всё ещё дрожа от страха
Наша дружная ватага
Говорила всем потом,
Что зажёгся лес как днём.
Нечисть сгинула куда-то -
В Светлый праздник ей не надо
Каркать, выть иль в чём другом
Состязаться с Петухом.

Выстрел! Рядом
Блеск салюта
Плеск воды -
Крещенья час!
Благодать сошла на нас.
И тотчас свершилось Чудо!
Из-под зимнего приюта
белоснежны и горды
Вышли овцы с бубенцами
Славить Голубя Небес.
И горел в восторге лес
Разноцветными огнями!


Октябрьские расцветки

Забавы октября не то, чтобы печальны -
Без летнего тепла, без холода зимы
И думы все не здесь.
Октябрь, как мост центральный
Где дождь и снег, и спесь,
И заняты умы
Не то, чтобы не тем…
Но тем совсем невнятным,
Что не сказали вовремя весной
Осмыслить бы
И повернуть обратно,
Но непогода гонит нас домой…
Мне неуютно в этом пограничьи -
Сплетенья рифм и строчек голых лоз -
Так безразличье к кодексу приличий
Простуженный испытывает нос.
И то, что не срослось, не устоялось
Падёт к ногам
Повалит дым костра
Чадит листва,
Уже с утра усталость…
Да, осень всё же грустная пора…

* * *

Эти вечные сны невещие,
С отворотом на приворот…
Если вспыхнет дорога млечная,
Значит счастье произойдёт!

Только вижу я, или чудится,
Или дождь простучал не то…
Ты промокший идёшь по улице
И кому-то несёшь цветок

Скрыться некуда, я здесь лишняя
Не заметил… Всё хмурил лоб…
Мне сказали - решенье высшее -
Ты цветок положил на гроб…

* * *

Сухие веточки и красная рябина…
Соприкасаясь с детством рукавами -
Октябрьский мир леплю из пластилина
И украшаю майскими цветами…

* * *

Рядом бездна и как-то жутко,
Что у края играют дети
Просто жить - это, наверно, шутка
Просто жить - это чудовищно мало.
Спрятав голову под одеяло
И глотая вино устало…
Знаешь, я когда-то читала
Что мы все и за то в ответе,
Что над бездной играют дети…

* * *

По газонам с табличками строгими
Ходят строгие люди с бульдогами.
По аллеям бредут с разговорами
Дамы с мопсами и лабрадорами

Йорки-франтики - просто лапочки -
Этот в курточке, рядом - в шапочке
С жёлтым бантиком - просит ласки
- Что взять с кошки? - вздыхает хаски

* * *

Пастушок на синей крыше.
На дверях табличка «Лель»
Я стучу, а он не слышит -
Лишь поёт его свирель.

В час, когда не до улыбки -
Лень согнать себя с постели
Свет встаёт - седой и зыбкий
Для кого ты, песня Леля?

- Для меня, - она сказала;
Неужели? Быть не может!
- Прибежала я с вокзала!
- Вы - Корова? - Ну так что же?

Право, разве это повод -
Отказать в автомобиле?
В ночь автобусы не ходят,
А в такси не посадили!

Что тут делать? Побежала
В темноте искать дорогу
Чуть в канаву не упала
И ушибла урной ногу…

- Вы не скажете, корова,
Почему здесь дверь закрыта?
- Вмиг откроют, право слово,
Только стукните копытом!

Вы не верите, конечно,
Но такое вышло дело -
Поднялась она на крышу
И на небо полетела.

Обернув свирель платочком,
Помахал ей Лель устало
И сказал: «Ну туча - штучка.
На неделю опоздала!»

* * *

Наш Мир, как Шалтай,
Наш мир, как Болтай,
Наш Мир висит на стене…
Люди!
Скорей разбудите его,
Чтобы он не упал во сне…
Потому что потом -
Ни один кумир -
Ни вся королевская рать
Не смогут Наш Мир,
Не смогут Наш Мир,
Не смогут Наш Мир
Поднять!
Не смогут Наш Мир
Собрать…

Дижон

Ещё не отзвучал здесь граммофон -
Диск крутится,
Мелодия струится
И воздух свеж, как в позапрошлом веке,
Точней в его конце…
Изящной позолотой на свинце
Ударов не нананосит миру пресса
И к «звёздам» подиума мало интереса.
Не выросли гиганские дома…
Здесь верится, что город - не тюрьма
И, что не все сошли с ума
Здесь хочется, как в детстве, быть хорошей -
Читать стихи
И бегать по траве,
Чтоб руки мамины, скользя по голове,
Прочь отгоняли боли и грехи.
И мыслей не было плохих…
А только длился, вился этот сон,
Который называется Дижон.

С его садами,
Белым Мишкой в парке,
Надеждою на счастье…
Здесь в крови запели соловьи
Как хочется Любви!
И всем дарить подарки…
Зажечь свечу и озарить свой дом
Теплом уюта, нежности теплом…

Здесь верится, что победит Свобода.
И выбор есть.
И в то, что от народа
Зависят все тираны на Земле…
За это стоит выпить «Божоле»
И не пугаться старых, мудрых истин,
И верить в магию священных, древних чисел…
Здесь Путь Совы проходит через сны
Прекрасных мест,
Где не было войны…


Ранние стихи (12-13 лет):

Колыбельная от Белого Кролика

Темной ночью на опушке
Громко квакали лягушки,
И кукушка куковала,
И комар голодный пел...

У пенька, на тонкой ножке
Цвел целебный подорожник.
И луна с небес сияла...
Только кролик спать хотел.
Он устал, и спать хотел.
Очень белый спать хотел.
Очень-очень спать хотел.
Баю-баюшки- баю
Баю - бай. Баю - бай!

Только все ему мешали:
Мимо ежики шуршали,
Где-то громко ухал филин -
В темноте пугал мышей.
Пел соловушка на ветке,
Восхищаясь ночью летней.
Грустный кролик был в постели,
Он устал и спать хотел
Очень белый спать хотел.
Очень-очень спать хотел!
Баю-баюшки- баю.
Баю - бай, баю - бай!

А кролик этот была я!!!


Совесть

Стоит старушка на углу -
Платочек голубой...
Дрожит старушка на ветру
С протянутой рукой.

А мимо тянется, бежит
Все по делам народ.
Утешить бабку не спешит,
Но деньги подает...

Стоит, в смирении крестясь.
С чего же каждый раз
Спешу я мимо пробежать,
Не поднимая глаз...


Весна и ворона

Вновь ворона с весною в раздоре,
Оттого и сидит на заборе,
Потому и не любит прохожих -
Вслед им каркает, корчит им рожи!

Вновь ворона с собаками в ссоре -
Все-то лают они ей на горе.
И по лужицам носятся весело -
В глаз бы клюнула, плюху б отвесила!

А уж кошки и вовсе достали:
Ни заботы у них, ни печали -
Лишь дурными орут голосами
Да за серыми скачут мышами!

Так ворона сидела, грустила -
По весне все не мило ей было.
И не ведала глупая птица,
Что не стоит весною сердиться!

Для того ведь весна и приходит,
Чтобы все оживало в природе,
Для того, чтоб весной не сердиться,
Нужно просто в кого-то влюбиться!


Ничейный дом

Провалились черные ступеньки,
Окна заколочены крестом...
Во дворе - малиновый репейник...
Глух и пуст ничейный старый дом...

Кто его оставил разрушаться
Средь лугов редчайшей красоты?
Он стоит как памятник несчастью,
На котором выросли цветы...

А когда-то печку здесь топили.
На крыльцо хозяин выходил...
Затаясь за синей занавеской
Карий глаз, любя, за ним следил...

Долго я стояла перед домом
С непонятной горечью в груди...
Словно повстречалась со знакомым
Где-то... в стертом памятью пути...


Враг

Я во двор не хожу одна -
У меня с петухом война!

Пост, заняв с утра у ворот,
Терпеливо меня он ждет -
Гребень красный стоит торчком,
Землю грозно метет крылом:
- Кукареку!, - кричит, - Ура!
Выходи - воевать пора!!!

Не боюсь я его ничуть!
Я сама гулять не хочу!
А в песке мне возиться лень -
Там так жарко, а дома - тень...
И на грядку пойти не трушу -
Просто я не люблю петрушку!

Долго тянется летний день...
Вот петух взлетел на плетень.
И уже оттуда: "Не жди!
- Выходи на бой, выходи!"
Веселятся куры вокруг...
- Обнаглел совсем, - говорю...

- Счас ты покричишь, поорешь!
Счас ты постоишь у ворот!
Вот возьму в чулане косу -
В пух и прах тебя разнесу!
Суп сварю я вкусный такой
С петушиной глупой башкой!

Вечер на закат повернул.
Отдыхать отправили кур.
Враг сидит теперь взаперти
Погулять могу я пойти!
Слышу шум в курятнике вдруг -
До чего противный петух!
Он мне и оттуда кричит:
- Завтра ты на бой выходи!!!

Я во двор не хожу одна -
У меня с петухом война!


Шутка

В ярко-розовом овражке
Жили-были две букашки.
А над ними на осине
Цвёл подснежник синий-синий!

Мимо ехал на тележке,
Запряженной голубями,
Красный ослик в желтой майке
И оранжевой панаме.

Вез приданое невесты -
Веник розовый для бани,
Чечевицу и конфеты
В длинном сером чемодане...

Следом, в убранных цветами,
И расписанных телегах
Гости важно восседали,
Гости, званые к обеду.

Разобиделись букашки,
Что на свадьбу не позвали -
Взяли краски и овражек
В черный цвет разрисовали!

И с тех пор живут живут букашки
В черно-розовом овражке!


Старая моя собака

Постарела наша Вита -
Все то спит - и днем, и ночью...
Бедная моя собака
Есть и пить почти не хочет...

Все лежит себе у шкафа
Морду в лапы опуская...
Грустная моя собака
Стала ты совсем другая -

Равнодушной к угощеньям
И к звонкам в квартиру - тоже.
Разве только сновиденья
Иногда тебя тревожат:

Посреди ночного мрака
Вдруг так радостно залаешь!
Старая моя собака,
Что во сне ты вспоминаешь?


Веселая корова

Шла по мосту веселая корова!
Не то, чтобы она была здорова,
Не то, чтобы она была богата,
Не то, чтоб ей прибавили зарплату...

Шла по мосту корова, улыбаясь!
Не то, чтобы она была чуднАя,
Не то, чтобы она была красивой,
Не то, чтобы особенно счастливой...

А просто в этот день ей надоело
Быть одинокой, робкой и несмелой.
А просто в этот день она решила,
Что всем назло сегодня станет сильной!

А как она решила, так и будет -
Недаром вслед оглядывались люди!



Подражания поэтам 18 века

ПЕСЕНКА НА ВЫЕЗД В ЧУЖИЕ КРАЯ

Весна налетает,
Зима убегает,
Из почки листок выглядает.
У птичек веселье
У них новоселье
Блистает ручей - ожерелье.

Повзрыты борозды
Черёмухи грозды
Милуются голуби, дрозды.
Впиваются губы
В звонкия трубы
Походы нам знатны и любы.

Постромки канаты
Держите робяты!
Попутен нам ветер крылатый.
Уж отплыли спешно
На сердце потешно
Плыви-ка, кораблик, успешно.

Как воды широки,
Как воды глубоки
Как бьют угрожающе в боки.
Сердца не сробеют,
Сердца не сомлеют
И сладить с заботой сумеют.

Гоните же скуку
Долой эту суку
Ввергающу в смертную муку
Гоните химеры
И будем примеры
Стихии морской пионеры!


ОДА В ЧЕСТЬ СОЧИНСКОЙ ОЛИМПИАДЫ

Велик позор Олимпиады
Планеты приковавшей взгляды:
Огонь, принесенный в руках,
Пылает радостью в сердцах.
Всех ждут утехи и забавы
Среди Российския державы
Свою удостоверить прыть
И дух геройства здесь излить.

Несётся к небу рёв музЫки!
Как бодрит он всемирный дух,
Облагораживает лики
И завораживает слух!
Идут народы ровным строем
Посланцы спорта разных стран
Так человеческое море,
Солилось в славный океан!
Рога перед ристаньем блещут,
Рамена вызовом цветут,
Сердца болельщиков трепещут
И шурмовать готовы тут!

Одежд блистанье умиляет
Рубины, яхонт, изумруд
Живою плотию шагает
И гимн спортивный все поют!
Идут подвижники избранны,
Чей дух над телом восстаёт
Им как богам сейчас осанны
В восторге воздаёт народ.

С небес взирает Зевс сияя
С огромной тучи огневой -
Сейчас он с Герой пролетает
Над тысчеглавою толпой.
Чело его восторгом дышит,
Уста раскрыты широко
Сам Бог Богов сегодня слышит,
Как прославляют все его!

А Гера раскрывает двери,
Чтоб средь брильянтовых снегов
Людей воинственные дщери
Власы украсили лаврОм.
Так их прапращурки когда-то,
Что амазонками звались,
Гоняли вражеских солдатов
И в чести воинской клялись!
Горда красотками Диана.
А засмотревшийся Гермес
Внезапно выплыл из тумана,
Короткий миг - и вновь исчез.

Я в восхищении огромном
Театр битв бескровных зрю
У Божьего подножья трона
Страстями мощными горю.
Машу руками и болею,
Свищу, ногами топочу!
Здесь выразить все чувства смею
И я от радости кричу!

Восход героев, пьедесталы,
Как их победы высоки
Блестит медаль на ленте алой
И рукоплещут русаки -
И рвение своих сугубят -
Поют им гимн, кричат, что любят.
И вот аплодисментов грады -
Русь впереди. Мы очень рады
Огонь Олимпиады бравый
Принёс нам радости и славы!


ОБЛИЧИТЕЛЬНИЦА

Однажды Крот апрельским днём
Червём разжился.
Был бедняга рад,
Поскольку голодом бока сводило.
Присел тихонько за трухлявым пнём
И закусить совсем собрался было
Да Муху занесло
В края те ненароком
Не Иначе - полакомиться соком
И на берёзе белой прикорнуть
Но тут она свой сократила путь.
Да рядышком с Кротом
На пень присела.
И тут же зажжужала, загудела:
- Ах ти, такой сякой!
Ведь нажил уже плешь!
А всё-таки в Великий пост грешишь
и мясо ешь!
Теперь уж Гавриил тебя не впустит в Рай!
Гореть в Геенне будешь, окаянный!
- Тебя-то впустят?
Вот и помирай!
Ответил Крот и лапой стукнул муху.
А сам доел червя
и в свой спустился ход
А на пеньке осталась Муха лежать
на солнце кверху брюхом...

* * *

Тот, кто на Божью милость уповает,
Грехов чужих постом не осуждает.


КУРИНЫЙ СУД

Однажды в Утку страсть вцепилась:
Взяла и в Петуха влюбилась.
Петух и сам увлёкся не на шутку -
И рвался в небеса, едва завидев Утку.
Тут далеко ли, братцы, до греха,
Когда полюбит Утка Петуха?
Петух хвостом пушил и перьями игрался
И кукарекал так, что дружно содрогался
Весь птичий двор с его большим семейством,
Немало удручённого злодейством
Изменщика - ведь наплодил цыплят -
А всё туда же... Оказался хват...
И только Утку ввёл Петух на птичий двор,
Как сразу получил отпор!
Так всей толпой куриной налетели,
Что он лежал, бедняга, три недели.
Да и с полгода двигался с трудом,
Смеша окрестность выдранным хвостом!
Его жалея, сокрушались куры,
Что упустили Утку... Дуры!
Когда у них дошло до драки дело,
То та взвилась и скоро улетела...
Петух же охал, плакал и стонал,
И целый год красоток не топтал.
Хозяйка лишь руками разводила -
Да делать нечего - на суп его пустила.
Взамен ревнивицам дала она злодея,
Такого, что и пикнуть ни одна не смеет!

* * *

Тот, кто с кормильцем драку затевает,
Нередко сам в ней жертвою бывает.


ОСА И ХРЯК

Осы заразы: тонкость, нега в зраке
Страсть пробудили в Хряке.
И так он штучкой сей блестящею пленился,
Что в ковы вокрылив, на барышне женился.
Ловитва для Осы закончилась отнеле,
И стало скучно ей уж через две недели.
С утра супруга нежного позор
Внушает ей начать с ним важный разговор.
- Ах, милый друг!, - красавица жужжит, -
Твой зад и бёдра - чистый целлюлит!
А подбородок на перси ложится.
- И пусть его, - в алчбе супруг томится, -
Ступай ко мне и отженю сомненья
В возможностях своих я за одно мгновенье!
- Моё раченье о твоей же стати,
Друг милый игнорируешь некстати, -
Меж тем Оса настойчиво жужжит, -
Ведь льзя ль так много есть?
Умерь свой аппетит!
Давай мы купно восстремимся к мете
Стать самой красной парою на свете!"
Весь день жужжит. Кабан совсем занурил
Ведь Хряку ни к чему забота о фигуре.
От перебяк супруги молодой
Стезю молодожён враз протоптал к другой...
Когда ж Оса про это распознала,
То долго локотки кусала...

* * *

Коли фигуре мужниной не рады,
Так не ищите от него прохлады.

Словарь устаревших слов:

Заразы - прелести, красоты Зрак - взор Ков - западня, хитрость, коварство Воскрылять - подниматься на крыльях Ловитва - охота Отнеле - с тех пор как Позор - вид, картина Перси - грудь Алчба - голод; стремление, желание Отженю - отгоню, изгоню Рачение - усердие, забота Купно - вместе Мета - цель, предел Перебяка - взбучка Стезя - дорога, путь Прохлады - удовольствия


Ноктюрн цветущего шиповника

Ноктюрн цветущего шиповника
Ночь скроет всё -
усилит запахи.
Наполнит каждое движение
значеньем, чарами
и страхами...

Выходит цвет из тьмы звучанием
от соль - в диез,
сирень - в малиновый,
где всё значительнее паузы,
на переходах ноты
длинные.

Вступил аккорд - звучанье дивное:
восторг, и ужас,
и смятение,
Когда, вписавшись в небо синее,
Своей Звезды
услышишь пение...

Как странно это ощущение
В сто крат сильней
обычной радости!
Земля в своём круговращении,
где путь из детства
к мудрой старости

Там, наверху - шаги садовника
Я в темноту
смотрю прозрачную
Сверкают россыпи шиповника
Ноктюрном для земли
звучащие...


Распродаётся прожитое лето

Распродаются шорты и футболки,
И босоножек пёстрых - целый ряд...
Сменяют власть коллекции на полках,
Как власть жары сменяет листопад.

Я в магазин пришла за сапогами -
Зачем тогда, рассудку вопреки,
Стою перед ненужными вещами,
Примериваю шорты и платки...

Распродаётся прожитое лето,
Точнее неликвид, как барахло
И это тоже осени примета -
А я всё верю - лето не прошло...

................................

Я отступила в лето и пропала:
Перед парео грустно постояла.
И шляпу бесполезную взяла,
Пробила, положила на прилавок и ушла...
В осень.

У костра

Какое дивное сознанье
В вечернем воздухе царит
Над суетою воспарив
Преображением Любви,
Меняя формы, очертанья
Когда костра огонь горит.

И друга кажется рука
Надёжной, верною десницей...
Огонь, пока он не погас,
Очаровав, сближает нас -
Углями рдеют облака,
И сладость грёз меняет лица.

И можно слышать в этот час
Оркестры дальние созвездий,
И той единственной Звезды,
Где ждут, откуда родом ты,
Той, где нас помнят, любят нас
И молятся о нашем свете...

Серия стихов "Сентябрь" (17 лет)

* * *

Самый нелюбимый месяц года -
Время лжи и фарса,
Тёплых дней в остатке,
Падающих яблок и грибов,
Слёз о лете, пролитых украдкой,
Паутинок пляшущих вприсядку...
И ещё, живущих прошлым, снов
Самый нежеланный месяц года
В камуфляже пляжа Чунга-Чанга
С дулом танка...

* * *

На аллее только я и Осень
Отворачиваюсь,
Уворачиваюсь,
Отмалчиваюсь...
Сталкиваюсь в Сокольниках с лосем
На дорожке
Рожищи-рожки
Не бойся, крошка!
А я и не боюсь
это грусть
Это в траве измятой
Пахнет мятой
Пахнет облаком ночевавшим
Пахнет кем-то здесь пировавшим
Над бутылкой пустой из-под водки
Гриб маячит - на шляпке селёдки
Побуревший остов
Сорт новых грибов
Уважаемые посетители!
Грибков селёдочных не хотите ли?

* * *

Делаю вид, что дела заели,
Хотя их и правда - невпроворот
Ты позвонил в середине недели
Мурлыкал в трубку, как сонный кот

Не огрызался на злые шутки,
Вопросов дурацких не задавал.
А разговор получился жуткий:
Так вот какой ты - девятый вал...

* * *

Для кого-то -
Сезон бархатный
Ветер в парус,
Цыплят подсчёт.
А у нас небо
Косит бархатцы
Старый вирус
И новый учебный
Год...

* * *

Всекормящий,
Всеоглупляющий
Данными статистики
И прочей заумной лжи
Ходит сентябрь
Без искорки
Бродит сентябрь
Как исстари,
Задевая потёмки души...

* * *

Начат бой, опущено забрало
Этой силе ты не прекословь
Там, где зелень яркая сияла
Проступили золото и кровь

Падают дички со старой груши.
Расщепляясь, жёлуди хрустят.
Лишь опят коричневые уши
Слушают сонату листопад

* * *

Я прибегу к тебе!
Прилечу!
Приплыву!
На двери
С хмурым скрипом цепочным
Огромный
Висит замок
Открывайте скорей!
Я стучу,
Я ещё не верю,
Что потери
Нужно рассматривать только
Как жизни урок...

Лето, аууууу!!!


Эти два моих стихотворения написаны под впечатлением посещения сайта "Оранжевый верблюд":

Мечта

В сером-сером городе
На асфальте сером
Рисовала девочка
Птицу белым мелом.

А, когда закончила,
Птица подняла,
Засветившись радугой,
Два больших крыла!

И по серым улицам,
Окнам и кварталам
Трелями цветистыми
Песня зазвучала!

Высыпав на площади,
Ввысь толпа глядела:
В небо с белой птицею
Девочка взлетела!

17 лет




Синяя птичка

В моей ладони птичка, как в гнёздышке живёт.
Разжать лишь стоит пальцы - и сразу запоёт!

Гуляет чинно-важно - всё задом наперёд –
То пёрышки почистит, то крошки поклюёт...

Заводит трели ночью. В них так слова нежны,
Что до утра летят к нам одни цветные сны!

Свою люблю я птичку и даже за версту
Не дам к ней подобраться нахальному коту!

Лишь мама недовольна. Твердит себе одно:
Чтоб смыл я поскорее чернильное пятно!

Не плачь! Тебя стираю сейчас не насовсем...
И сразу нарисую! Вот только кашу съем...

17 лет




На рассвете

По городу, который просыпался,
Казавшись непрописанным холстом,
Шел очень странный ярко-рыжий мальчик
И кошка с фиолетовым хвостом...

Шли в темноте, в витринах отражаясь -
При виде их бледнели фонари...
Вокруг сияла радуга цветная -
Они светились словно - изнутри!

Потом взлетели, крыши миновали,
Смешавшись с птичьей стаей голубой -
Вдруг стал прозрачным ярко-рыжий мальчик,
А кошка почему-то золотой...

13 лет




Кот и соловей

Весной однажды Соловей
На дереве в густой тени ветвей
Свил гнездышко, где вскоре малыши
Крик подняли от всей своей души.
Хлопот теперь чете соловушек не счесть -
Спать дети не хотят. Желают пить и есть...
Родители весь день таскают для птенцов
Комариков и мух, жуков и червяков...
Все шло своим путем.
Но вот однажды днем
Летит наш соловей в гнездо
С большой жужжащей мухой
И видит, что пришла беда -
Кот деревенский серый, толстобрюхий
Уже почти совсем добрался до гнезда!
- Сосед, неужто ты готов
Забыть о дружбе,
В которой жить с соседями так нужно?
Про совесть позабыв и честь
Птенцов моих ты хочешь съесть? -
Вскричал певец лесов
И чуть ли не заплакал!
Меж тем наш Котофей
Махнул когтистой лапой
И крошечный птенец от боли завопил!
-Сосед! Ведь я тебя любил!
И пел тебе романсы на рассвете!
Послушай! У тебя ведь тоже дети!
А кот уже расправился с птенцом
И взор сосредоточил на другом...
Но вдруг за голову схватился
И вниз - мяуча и шипя,
Почти мешком свалился!
То Дятел прилетел, заслыша крик птенцов!
Картину увидав, не стал он тратить слов,
А просто взял и клюнул в лоб Злодея!

ххх
Тут вывод есть для нежных соловьев -
Не стоит петь романсы для котов,
Тем паче подпускать их близко к дому.
Ведь, как ни музыкален Плут,
Но понимает хорошо лишь кнут!

13 лет




В квартире восемнадцать

В квартире восемнадцать
На третьем этаже.
В квартире восемнадцать
Пил чай сам Атташе.

С роскошною хозяйкой
Семи отменных псов.
С роскошною хозяйкой
Он тратил много слов.

Был Атташе невесел -
Повесил нос. Чудак!
Был Атташе невесел -
Купить хотел собак!

Но странная мадама
На торг никак не шла.
Но странная мадама
Собак не продала.

Ужасно это было!
И гордый Атташе -
Ужасно это было:
Решил не жить вобще!

Неужто назревает
Такой дурной финал?
Неужто назревает?
Он пистолет достал!

И грянул громко выстрел
Да, это был скандал!
И грянул громко выстрел.
Охранник дверь взломал!

И что же он увидел
На третьем этаже?
Хозяйку он увидел
В объятьях Атташе.

И рядом семь отменных
Взволнованных собак.
И рядом семь отменных
На лестнице зевак...

В квартире восемнадцать
Уже который год.
В квартире восемнадцать
Хозяйка не живёт.

Но, если знать хотите,
Спросите у зевак.
Но, если знать хотите,
Они ответят так:

Была роскошной свадьба.
Потом в Посольстве бал.
Была роскошной свадьба.
Гулял там весь квартал.

Потом они расскажут,
Как важный господин,
Потом они расскажут:
Сел в чёрный лимузин.

А рядышком уселись -
Ведь был счастливым брак.
А рядышком уселись -
Жена и семь собак!

14 лет




Полюбите Москву!

Не ругайте мой город!
Изранен он злыми речами,
И осколками бомб,
И застройками жутких домов.
Не ругайте мой город
За то, что неласков он с вами.
Вы-то сами с добром,
Или так - рыбаком на улов?

Так скажите по ЧЕсти,
Какой хлебосольный хозяин
Сто гостей незнакомых
ПривЕтит, усадит за стол?
Так скажите по ЧЕсти,
За что осыпаете бранью
И взрываете сонных,
И в сердце вбиваете кол?

Не хулите мой город,
Стараясь унизить святое.
Палачей и подонков
Немало видала Москва!
Не хулите мой город,
И сердце его золотое:
Среди ран и осколков
Я знаю - столица жива!

Полюбите Москву!
Как сама она верит и любит
Но не тех, кто с мечом,
Кто желает богатство "срубить".
Полюбите Москву,
Их с Россией единые судьбы.
Приезжайте с добром
Нас тогда никому не сломить!

14 лет




Накануне полнолуния

Малиновая кошка над забором
Меня дразнила рыжим языком.
А мимо мчался поезд чей-то скорый,
И шёл пацан с потрёпанным цветком.

Не провожаю здесь и не встречаю.
У площади вокзалов - на краю
Зевака я. Я просто здесь гуляю,
Конфету ем. И фантиком сорю.

А он, блестя, плывёт по грязной луже
Навстречу щепкам, спичкам и бычкам
Хозяйку съели. Фантик ей не нужен...
Пора прибиться к новым бережкам...

И я плыву, гонимая весною,
Среди вещей, толпы и кутерьмы
Малиновая кошка за спиною,
Гремя ключом, впускает круг луны...

14 лет

Романс Зимнего дождя

В окно кафе скребут сухие ветки.
Сквозь мглу плывут размытые зонты
Дрожит свеча в подсвечнике, как в клетке,
И слабо пахнут поздние цветы...

Мы так замёрзли, вымокли до дрожи,
Сбежав с уроков "просто подышать".
Но мокрый снег - навязчивый прохожий -
За нами шёл и не хотел отстать...

Он нас загнал в кафешку у причала,
Где пахло дымом, кофе и вином
Где о неспешном музыка звучала,
И плыл уют мурлычущим котом.

Снег сиротой под окнами топтался,
Роняя слёзы грустно по стеклу,
Он шёл сильней, валил и так старался
Войти за нами к столику, к теплу...

И сам теплел. И вот уже обманом
Затянут день, как мысли февраля,
И в этом мире сумрачном и странном
Дождь из тумана вывел: тра-ля-ля...

15 лет




В тылу

Я долго разговаривала с этой пожилой женщиной.
Хотела написать рассказ.
Стихи как-то сами собой получились...


рассказ Ирины Филипповны Рижковой


Ты спрашиваешь, детка,
Как про войну узнала?
Жарой пылало лето.
Я во дворе стирала.

Точил Василий кОсу.
В лугах жужжали пчёлы.
Когда во двор без спросу
Сосед зашёл весёлый.

Стоит с кривой ухмылкой -
Как не в себе он. Странный.
Принюхалась - Гаврилка!
Чуть полдень. А ты пьяный!

Пошёл бы да проспался
В тенёчке у гумна.
Заплакал, засмеялся.
Куда там спать: ВОЙНА!


Так сразу и не скажешь,
Какими дни те были -
В семье рыдали каждой
И самогонку пили.

Тайком под ворот бабы
Вшивали обереги.
А в город по ухабам
Бойцов везли телеги.

На зорьке собираться -
Прислали телеграмму.
Не передать мне вкратце
Тех расставаний драму.

Как хлопали калитки,
И к центру со всех улиц
Под песни да под крики
Призывники тянулись...

Неспешно так тянулись
Сквозь лето к месту бойни.
Как в юности целуясь
С женой. Взасос. До боли.


Вот так мы и остались
В тылу. Чтоб жить для фронта.
Три трактора сломались
И встали без ремонта.

Так на быках пахали,
И сами в плуг впрягались -
Всё это лишь детали,
Как вклад в Победу - малость.

Как бабы в рукопашной
Борьбе за урожаи
На пашне беспощадной
Ложились, умирая...

Зимой одну избёнку
На весь колхоз топили -
Читали письма. Громко
Над похоронкой выли.

И радости большие
У нас порой случались -
Когда домой живые
Солдаты возвращались.

Савелий одноногий
Весной вернулся в дом -
Хлеб-солью на пороге
Встречали всем селом!

С повязкою - без глаза
Иван Зернов пришёл -
Перекрестился сразу -
И сел в углу за стол...

Пил самогон и плакал,
Тряс сивой головой.
А грудь звенит - в медалях.
И орден боевой.

Молчал. Глядел на речку
В окно. И гладил стул...
Поел. Залез на печку
В чём был. И вмиг заснул...

Шёл почтальон с сумищей
Вилась к избе тропа.
И щурила глазищи
Из писем нам судьба.

Анохин, Савкин, Боев,
Крупнов, Пригоров Тит...
Алёне Ивановой
Письмо. "Ваш муж убит"...

Алёну прозевали -
 Парнишка - в крик. Бежит:
- Ой, там на сеновале
Маманечка висит!

В руке прозрачно-тонкой
Бумажка - вся в пыли.
Мы вынуть похоронку
Из пальцев не смогли...

Так с ней и схоронили.
Всё утро дождик шёл.
И капли на могиле
Грязь разводили в шёлк...

Вот так започивала.
А будущей весной
Пешком пришёл с вокзала
Алёнин муж - герой...

14 лет




Забытое...

Привычен мебели узор
И вид запущенного сада.
Соседка забежит во двор
Продемонстрировать наряды.

В траве, начавшей увядать,
Цветок вдруг ценною находкой.
Пора бы яблоки собрать...
Сварить варенье с черноплодкой,

Ковры бы выбить. Пыль смести.
Да только как без разговоров?
А как начнёшь их нить плести,
Клубок смотается не скоро...

Мне этот сад и этот быт,
Как тот елей, что в горле костью,
Дом всё забыл и мной забыт...
Скрипит порог, встречая гостью...

Скрипят ворчливо стол и стул,
Со скрипом ходит половица.
Кот лапы в сапоги обул
И новой сказкою грозится...

Заварим зелье-приворот
Кукушке стукнем - в спячку рано!
Ты где?.. Заснул обутый кот,
Присев на краешек дивана...

15 лет




Соперница

Что ты в ней-то нашёл?
Что нашёл? Что нашёл? Что нашёл?
Ты искал её взглядом -
На мой опуская ресницы...
Между мной и тобой
Остро в небо торчал частокол
А она вот летала -
Ты звал её Синею птицей...

Но не всем же летать...
Не летать! Не летать! Не летать!
Ты ведь тоже бескрылый,
Зачем же тебе это небо?
Обретём на Земле мы
За деньги всегда благодать
Она крошкой сыта.
Ты не можешь без мяса и хлеба!

И тогда я тебя погналА!
Погнала! Погнала! Погнала!
А, когда догнала,
Мы клубком покатились по полю.
Что измена? Пустяк.
Да она-то простить не смогла...
Ах ты, обруч-кольцо!
Кандалами скрепило неволю.

Мы зажили с тобой.
Мы зажили. Зажили. Зажили!
Мы построили дом. Сад
Японский разбили кругом
Там стояла беседка.
В пруду было множество лилий
Ты любил там сидеть,
Глядя в небо и ночью и днём

Ты всё ждал - прилетит...
Ты всё ждал, ты всё ждал - не дождёшься!
Я её изведу! Уничтожу!
Развею, как прах!
Доберусь до неё не змеёю,
Так чёрною кошкой...
Я звала силы Зла
Со свечою горящей в руках

Кто-то нам написал...
Написал, позвонил - говорили...
Закричала кухарка.
В камине застыла зола.
Две фигуры прозрачных
Навек от меня уходили -
Она шла босиком
И тебя за собою вела...

15 лет




Погода московская

С утра к нам с неба - снегопад.
Ему навстречу русский мат
Из глоток тысяч азиатов
И прочих городских приматов...

Стоят, нахмурившись, дома -
Полгода русская зима!
Полгода вьюги да метели...
Ну мочи нет, как надоели!

Раздетый город до скелета,
Весну минуя, канет в лето...
Пух тополиный до упада -
Экстрим, как время снегопада!

И вновь погоду проклиная,
Мрут люди в духоте трамвая...

16 лет




Театр

Антракт. Палач и жертва подышать
Во дворик выйдут, на скамью под клёном,
Тьма сеет звёзды. Вечер, не спеша,
Зажёг огни над театральным троном.

В буфете разномастною толпой
Все бутерброды съедены с икрою.
Но смотрит кто-то с яростью слепой
На чувств смешенье с древнею игрою...

Вновь в темноту повержен будет зал
Свет там, где жизнь теперь кипит, на сцене
Где Лир в душевных муках погибал,
Поставленный Судьбою на колени...

Мы - перефраз, мы - тени и сердца,
Мы в дверь стучим, что совестью зовётся
Там, не боясь тернового венца,
Живое слово в глубине колодца!

Здесь и сейчас! Пронзённая мечом
Грудь не болит. Её сжимает в страхе
Сочувствие не дружит с палачом
В мече картонном таинство - не в плахе!

Разбужен зал. Цветы, цветы, цветы...
Овации. ...И вновь под старым клёном
Палач и жертва. Смутные черты.
Почти не виден третий - кто-то в чёрном...

16 лет




  Подборка стихов для детей.

Ведьма

Луна голубая
Глаза опускает
И смотрится в зеркало вод...
У речки избушка
Стоит развалюшка,
Которой боится народ...

Сплетаются ветви
Столетних деревьев
И ухает филин в тиши...
В окошках нет света,
Но все же заметно,
Что здесь просыпается жизнь.

Гудит в трубах ветер,
Скрипит дверь на пЕтлях,
Расплывчатой тенью скользя,
Крадется за печку
Хозяйка за свечкой,
И вот запылали глаза!

Старуха седая,
Почти что слепая,
Вся в черном, согнулась дугой.
Потом распрямилась,
Жилье осветила
И стала совсем молодой...

Стоит полнолунье,
Взлетает колдунья -
Ее отраженье - в воде.
Взлохмаченной кошкой,
Орущей истошно!
И вторит ей эхо везде.

В невидимой выси
Хозяйка присвистнет,
Промчавшись верхом на метле...
Вернется с рассветом
С огромным букетом
И, охая, ляжет в постель...

Китобои

Два жёстких разбойника в чёрных банданах
Решили в ловушку Кита заманить:
Коварною хитростью, дерзким обманом -
Связать и убить. А добычу делить!

А кит в океане пускает фонтаны
И вовсе не чует беды никакой.
Он пьёт лимонады с утра на лимане
И в прятки играет в воде с мелюзгой.

Два злобных разбойника в майках с костями
Точили в сарае гарпун неспроста:
С котом побратались и стали друзьями -
Втроём всё же легче идти на кита!

А кит в океане не знает печали -
Он с крабом играет в большой пароход.
Где краб-капитан смотрит в дальние дали
А кит его, в волнах качая, везёт!

Два грозных разбойника очень устали.
Уснули мгновенно и видели в снах
Кита как догнали, как в плен его взяли,
И ловко тащили домой на баграх...

А кит тоже спал у себя в океане
Сопел очень громко и хлопал хвостом
Он видел разбойников двух на диване,
Храпящих в обнимку с пушистым котом!


Земляничные поляны

Нет в руках моих корзинки,
Нет ни блюдечка, ни чашки...
Я случайно в это место
В день июльский забрела,
Где под нежными кустами,
Как рубины дорогие,
Земляничины лесные
Ярко-красные горят!
Нанижу их на травинки,
Шею бусами украшу,
В уши серьгами повешу,
Как браслеты повяжу...
Удивятся люди, спросят -
Это что за украшенья?
Почему я их не в праздник,
А в обычный день ношу?
Просто я сроднилась с летом -
Его щедрыми дарами.
Эти бусы и сережки
Пахнут лучше, чем духи!
Нашу землю украшают
Земляничные поляны.
Я любуюсь ими летом,
Чтоб зимой вернуть в стихи...


Прогулка

Когда вы по лугу
Гулять захотите,
По дивному лугу,
Где клевер цветет -
Берите подругу,
Собаку и книгу.
Про мяч позабудьте!
Готовы? Вперед!

Пусть с радостным лаем
Собака помчится
По дивному лугу,
Где клевер цветет,
Вам лаять и бегать
За ней не годится -
Вдруг тот, кто увидит,
Не так все поймет!

По лугу степенно
Ходите с подругой
По дивному лугу,
Где клевер цветет.
И делайте вид,
Что читаете книгу
И двигайтесь чинно -
Назад и вперед!

Куда вы, ребятки?!
Бегут без оглядки
По дивному лугу,
Где клевер цветет!
Догнать вас непросто,
Я скинула тапки
Я бросила книгу!
В погоню! Вперед!

До вечера мы
Тусовали на луге...
Ой, нет, не то...

Все было прилично -
Гуляли по лугу,
По дивному лугу,
Где клевер цветет...
А где потеряли
Сандали и книгу?
Хотите узнать?
Одевайтесь! Вперед!


 Сверчок

Мы домой в букете
Занесли сверчка -
Притаился где-то
В нежных лепестках...

И теперь, как только
Вечер настаёт,
Наш букет душистый
Весело поёт

Утром перебрала
Всё я - до цветка.
Но не отыскала
Хитрого сверчка...

Он молчал до ночи,
Но лишь свет погас
Выдал, между прочим,
Настоящий джаз!


Сбежавший сон

После обеда тихий час,
А, значит, надо спать!
Разделась и легла в кровать.
Сон убежал из глаз!
         
Мой сон сбежал, а надо спать
Вокруг сопят ребята.
Я заглянула под кровать -
Не там ли он запрятан?

А может выбежал он в дверь?
Залез под одеяло?
И где искать его теперь?
Я потихоньку встала.

По спальне медленно пошла,
Подушки поднимая,
У Вики яблоко нашла,
В обнимку с куклой Рая.

И только Паша подскочил,
Как только встала рядом.
И крепко за руку схватил:
- Чего тебе здесь надо?

Вот, значит где припрятан сон,
Противный задавака!
Отдай! - кричу. И сразу он
Полез зачем-то в драку.

- Мой сон всегда лежит со мной!
В час тихий отдыхает.
А твой взял просто выходной.
По улицам гуляет!

Но я-то знаю - всё он врёт!
Пришла на помощь Лена.
Зато и к Паше, в свой черёд,
Примчались Петя с Геной!

Вставай, девчонки, наших бьют
Подушки захватите!
Но кто затеял драку тут,
Попробуйте, поймите!

Летают тапки, пух  кругом
Кружится, оседая.
Тут Вася выскочил бегом,
О помощи взывая.

В столовой няня мыла пол,
А окна - чья-то мама...
Предатель! Он их к нам привёл
В разгар сраженья прямо!

Потом всех выстроили в ряд,
Проблему разбирая -
Кто в этой драке виноват,
Пусть всё и убирает!

А виноват сбежавший сон.
Вот пусть и убирает он!


Чудовище

Сегодня с утра
в двадцать первом квартале
У дома двенадцать
зеваки стояли -
Кричали, бранились
и не понимали,
как ночью с балконов
цветы оборвали?!

Их срезали
полностью, будто объели!
Но как это
сделать злодеи сумели?
Наверно, вмешалась
нечистая сила!

Сказала
дрожащая тётя Людмила:
Чудовище ночью
ко мне приходило:
При свете луны
появилась в окошке
косматая морда и жуткие
рожки!

Хотела кричать,
да совсем онемела!
на помощь позвать никого не сумела
На голову враз,
натянув одеяло,
молясь и крестясь до утра пролежала.

Ей чай принесли, пирожок
и баранки
И очень большой пузырёк
валерьянки
А вызванный срочно
из церкви священник,
Пришёл и с молитвой кропил помещенье...

А что там случилось
Лишь я знаю точно:
Жираф по кварталу гулял прошлой ночью.
Бедняга поужинать
В срок не успел...
Привстал на копытца и плотно поел.
Цветочки хрустели
И пахли так мило,
Он глянул в окошко: Спасибо, Людмила!


Покровитель злюк

В погребе глубоком, где хранят картошку,
Огурцы - в кадушках и на связках - лук
Жил один огромный джин размером с кошку
Четырёхголовый Покровитель злюк.

Восемь крыльев чёрных день и ночь шумели.
Восемь глаз горящих видели сквозь мрак.
По ночам сидел он на верхушке ели,
Свистом сны пугая и дразнил собак.

В море и на суше находил он злючек
И в особых книгах вёл про них учёт:
Петя начал драку. Варя кошку мучит:
Молодцы, ребята! Честь вам и почёт!

Он своим любимцам посылал подарки -
Бутерброды с хамством, с ложью пирожки,
Леденцы из лести, гнев в обёртке яркой,
И с ванильной ленью толстые мешки.

Но однажды в погреб тёмной-тёмной ночью
Вместе с лунным светом залетел Сверчок -
Все записки Джина разорвал он в клочья,
А потом засунул в глиняный горшок.

Записи не может отыскать в подвале
Покровитель злючек третий год подряд.
Все его подарки адрес потеряли -
Их теперь вручают часто наугад.

Подарок прислали? Скорее проверьте,
Какой отправитель стоит на конверте,
Ведь, если подвал там тринадцать ноль пять,
То лучше подарки назад отослать...!


Зимнушки

У весны веснушки рыжие -
Фонари.
У зимы зимнушки алые -
Снегири.

Кто в игрушки рощицу
Нарядил?
Может Дед с помощницей
Приходил?

Вроде день не праздничный...
Отчего ж
Он сейчас на сказочный
Так похож!

Что за радость птицы мне
Принесли?
Обняла бы, кажется,
Пол-Земли!


Весенние крокодилы

Весной крокодилы по небу летают -
Над Нилом они собираются в стаи

И быстро летят, потому что им нужно,
Пока тает снег, побарахтаться в лужах!

В апрельские ночи при звёздном сияньи
Люблю я смотреть крокодильи купанья!

Когда они бродят сперва по пригоркам -
И каждый ведрищем, ведром и ведёрком

На праздник весёлый во имя Весны
В воде зачерпнёт отраженье Луны...

Все луны в колодец нальют и на донце
Засветится дивное Лунное Солнце!

Тогда крокодилы, все-все крокодилы,
Что к нам прилетели с далёкого Нила,

Нырять начинают. В ручьях у проталин
И гомон, и смех крокодильих баталий!

А сколько зверей вместе с ними резвится:
Медведи и волки, козлы и лисицы...

Лягушачий хор до зари распевает...
Никто в эту ночь никого не кусает!

Зато вырастает огромный и нежный
Предвестник тепла - белоснежный подснежник

Тогда крокодилы сбиваются в тучи
Что в небе плывут вереницей могучей

И плачут оттуда цветными слезами,
Что в мае покроют всю Землю цветами!

Летят крокодилы по небу обратно...
Давайте мы вслед им помашем, ребята!


Проза:

Как мы в баню ходили

У меня есть двоюродная бабушка. Ее зовут тетя Галя. Она живет в Ульяновске и пишет нам письма. Самые настоящие, в бумажных конвертах, которые по почте приходят.
А однажды почтальонша принесла, вместо письма, телеграмму. Ее прислал тети Галин сосед. Он сообщал, что тетя Галя не на шутку расхворалась и очень просит нас приехать.
Вечером, на домашнем совете было решено, что поедем мы с мамой. Получалось две недели. Это время мы собирались провести на даче до отъезда всей семьей на море. Но поездка в Ульяновск показалась мне куда круче! И еще я мечтала увидеть реку Волгу, на которой никогда не была.
И вот мы в Ульяновске! Переезжаем мост через Волгу и оказываемся в "Заволжье". Едем в такси по тихим, после московского шума и грохота, зеленым улочкам... Потом сворачиваем в переулок, где все-все дома деревянные и одноэтажные! Ну вот и наш! Дом номер семь.
Открываем скрипучую голубую калитку и оказываемся в самом настоящем ...огороде! Потому что весь просторный дворик, примыкающий к длинному одноэтажному деревянному дому, оказался засажен овощами и фруктами. Под резными листиками алела клубника, тянулись, желтея цветами и зеленея пупырчатыми плодами, огуречные плети. На толстых стеблях висели такие огромные поспевающие помидоры, каких я в жизни не видела.
А посередине всего этого разноцветного великолепия стоял седой человек с корзинкой, наполовину наполненной клубникой, и очень внимательно на нас смотрел.
- Здравствуйте, Константин Иванович! - заулыбалась мама. - Гостей ждете?
И тут этот Константин Иванович так обрадовался, что даже лукошко свое из рук выронил и побежал к нам прямо по грядкам!
- Как хорошо, что вы приехали! А мы и не надеялись! Ты уж прости меня, деточка, за обман. Но ведь Галюне нынче семьдесят исполняется...
- Значит она не больна? - расцеловав забавного старикана, спросила мама. - Это самое замечательное известие! Так когда юбилей?
- Сегодня!
- Ох, а мы без подарка!
И мама тут же приняла решение:
- Так, я еду за подарком. А ты, Даша, здесь останешься. Осмотрись, передохни. Радость-то какая! Я уж горевать собралась, а попала на торжество!
Она поставила вещи возле крылечка и немедленно умчалась за покупками. А Константин Иванович взял наши сумки и пошел с ними в дом. Я следом за ним пошла.
Внутри дома было прохладно и вкусно пахло пирогами. После солнечного света я сразу рассмотреть ничего не могла.
- Галя! Галя! - забасил мой спутник. - Смотри, кого я тебе привел!
- Неужели наши москвичи выбрались? - ответил ему певучий и какой-то очень молодой голос. И откуда-то из полутьмы выкатилась кругленькая, как мячик, женщина.
- Ой Дашенька, иди к свету, я на тебя полюбуюсь! А где мама?
Она подхватила меня животом и буквально внесла в просторную комнату с большим окном, на котором висели, вышитые крестиком, занавески. Еще в комнате возвышалась огромная, как батут, кровать. На ней лежала гора подушечек - от большой до совсем крохотной. В углу темнел комод, застеленный вышитой салфеткой,и уставленный множеством всяких фарфоровых статуэток. Такая же скатерть покрывала стол, на котором красовалась хрустальная ваза с ромашками.
Сроду я таких комнат не видела. Я смотрела на батутовую кровать и с трудом сдерживала желание немедленно на ней попрыгать... У меня даже какое-то повышенное слюноотделение началось...
Бабушка Галя истолковала это по-своему.
- Хочешь кушать? - спросила она.
Я машинально кивнула.
Она тут же вручила мне полотенце, велев вымыть руки и придти на кухню.
После этого бабушка схватила в охапку веселого деда Костю и куда-то его помчала.
Стараясь не смотреть на кровать, я достала из сумки мочалку, шампунь, гели и отправилась искать ванную.
В полутемном коридорчике виднелось несколько дверей.
Туалет нашелся сразу. За другой дверью скрывалось помещеньице с краном. В нем стоял тазик с замоченным бельем. За третьей дверью была еще одна комната. Там, завернутая в клетчатый плед, дремала древняя старушка, которая испуганно на меня посмотрела.
- Ты кто?
- Я - Даша. Вы не подскажете, где найти ванну?
- Здравствуй, Дашенька, - успокоилась старушка.- Я - соседка твоей бабушки. Можешь звать меня тетя Наташа. А ванной у нас нет, деточка. Раз в неделю мы все вместе ходим мыться в баню.
Ты когда-нибудь была в бане?
- В сауне.
- Сауна - это не баня! - Решительно сказала старушка. - Я тебя про настоящую русскую спрашиваю - с парилкой, с березовым веником! В такой была?
- В такой нет.
- А еще некоторые утверждают, что современного ребенка чем-нибудь удивить трудно. Решено. Идем в баню!
- Когда?
- Прямо сейчас соберемся и пойдем. И бабушку Галю захватим, чтобы она свой юбилей чистенькой встретила.
Бабулька расцвела прямо на глазах! А ведь еще пять минут назад мне казалось, что она глаза с трудом открывает...
- Дашенька! Даша! Ты куда запропастилась? - послышался голос бабушки Гали.
- Я здесь.
- Я ее жду, все разогрела, а она в гости пошла, оказывается!
- Галя! Мы с Дашей уже обо всем договорились. Собирай вещи и айда в баньку, попаримся.
- Но мы ж по вторникам ходим, а нынче четверг...
- Ей с дороги грязь с себя смыть - в самый раз!
- Так готовиться к юбилею надо!
- Юбилей надо чистой встретить. Даю на сборы десять минут!
Я, наконец, отвела глаза от тети-бабушки Наташи и тут же уперлась в ее старую фотографию, висящую на стене. Там она была сфотографирована во весь рост в непонятной форме...
- Так раньше милиционеры выглядели, - пояснила бабушкина соседка - Я двадцать пять лет в медвытрезвителе проработала...
...Баня оказалась совсем недалеко. Мы минут пятнадцать шли по тенистым, зеленым улицам, казавшимся после грохочущей Москвы, тихими и уютными, и остановились перед каменным зданием песочного цвета.
Пока бабушка Галя покупала в окошке билеты, я смотрела по сторонам. В центре, у стойки загорелый дядька в несвежем белом халате и помятом колпаке, под которым угадывалась блестящая лысина, разливал пиво. Видимо, очередной "сеанс" только что закончился, потому что народу тусовалось много. И волосы у всех были мокрые, а лица красные. Почти все что-то говорили друг другу, некоторые спорили из-за мест за столиками. Другие и вовсе пили стоя, предварительно чокнувшись кружками.
Еще я заметила, что мужчины выходили из двери на правой стороне, покрашенной в ярко-голубой цвет, на которой висела табличка с силуэтом полуобнаженного атлета.
А женщины появлялись из двери, расположенной ровно напротив, но выкрашенной уже в ярко-розовый цвет. Вместо дамского силуэта там от руки была намалевана жирная и черная буква "Ж".
- Нам сюда!, - скомандовала тетбаб Наташа. И мы вступили на территорию за розовой дверью. Потом куда-то свернули, отдернули плотные занавески и очутились в унылом помещении плотно заставленном скамейками с одной спинкой и двумя сидениями с разных сторон.
Пока я размышляла, что это может быть такое, бабушка Галя уже сидела на одной половине такой скамейки. А напротив ее раздевалась длинноволосая женщина с мальчиком лет семи.
Она совсем разделась! Догола! И стала торопить мальчика, который постоянно косился в мою сторону и упирался, когда она стаскивала с него трусы.
Я сделала вид, что ничего такого не происходит и тут же попала глазами в нескольких совершенно обнаженных тетенек с вениками в руках.
- Это баня для нудистов?
В ответ тетбаб Наташа возмутилась.
- Каких-таких нудистов? Это ты все стоишь и нудишь, вместо того, чтобы раздеваться.
Я повернулась и увидела, что бабушка Галя и ее соседка уже все с себя сняли и смотрят на меня.
- Раздевайся!
Я подумала и стянула платье. И сказала:
- Все! пойду мыться так!
- Над тобой будут смеяться, - сообщила тетбаб Наташа.
А я стояла и думала о том, что где-то слышала, что в бане все равны. А все были, наоборот, совсем... Ну совсем не равны! и какие-то не такие...
В одежде бабушка Галя выглядела похожей на пончик. А сейчас я увидела, что у нее большой отвислый живот и длинные груди. А еще на ногах - переплетения вен. А тетбаб Наташа, которая мне сначала показалась стройной, выглядела, как огурец на тонких ножках с тонкими ручками. Совсем, как в стишке: "Палки, палки, огуречик - вот и вышел человечек!"
Но тут в зал вошла женщина, при виде которой я обалдела от восторга. Она была в белых брюках и какой-то кофточке, на которой не задерживался взгляд, потому что ноги у нее имелись ноги такой длины, про которые говорят "от шеи". Она села и стала раздеваться, а я глаз от нее отвести не могла! А, когда она осталась обнаженной, я обалдела во второй раз, разглядывая кургузое короткое тело на длинных жилистых ногах. Настоящая женщина-паук! Неужели мужчинам нравятся пауки?
- Перестань пялиться на посторонних людей! Это неприлично! - Зашипела мне в ухо Тебаша (так я про себя уже окрестила тетбаб Наташу).
Я не очень поняла, почему голыми расхаживать прилично, а смотреть - верх невоспитанности, но спорить не стала. Но подумала, что надо у папы поинтересоваться - нравятся ли ему пауки?
Мне дали два веника и шапочку, бывшую мужскую, у которой отрезали поля. И мы вошли в зал, в котором стоял густой белый и горячий туман. Такой густой, что я невольно в нем задохнулась. К тому же пол, по которому текла мыльная вода, оказался ужасно скользким. Я рванула назад. Но бабушка Галя крепко взяла меня за руку, и мы стали искать свободное место и ничейные пустые тазики, которые почему-то назывались шайками.
- Давай, потри мне спинку!, - попросила тетбаб Наташа. - И уперлась двумя руками в каменную скамейку. - Мочалка в шайке!
Я достала ужасно горячую, лохматую мочалку и стала искать глазами гель.
- Ну! Что ты там застряла?
- Гель ищу...
- Гелем дома помоешься. Мылом намыль!
Я намылила эту странную мочалку большим куском мыла и стала старательно мыть тебашину спину.
- Ты что! Не своими руками мылишь?
- Своими...
- Так токо кошку чужую гладют. Шибче три. До красноты! До скрипу!
Я разозлилась ужасно. И стала тереть шибче. Настолько шибче, что уже через минуту ее спина стала красной, как у вареного рака.
Мне казалось, что кожа на этой спине сейчас треснет.
- Ох и хорошо, - закричала хозяйка спины.- От молодчинка! Давай и я тебе потру!
- Нет - завопила я.
- Согласна! Сначала в парилку! Она напялила мне на голову шапо из шляпы и как-то быстренько втолкнула еще куда-то, где дышать было ну совсем невозможно!
- Поддайте-ка парку! - крикнул кто-то прямо над головой.
В ответ что-зашипело, а дышать стало просто невмоготу.
Сквозь этот горячий туман я с трудом разглядела полки, на которых, свесив босые ноги, как в аттракционе, сидели люди. Только уже не красные. А малиново-бордовые. Некоторые хлопали себя вениками по плечам и спине.
- Лезь сюда! Помогите ребенку!
Но я от них увернулась и поскользнувшись на полу босыми ногами, выплеснулась в обычный зал. Здесь теперь показалось прохладно и приятно. А прямо напротив двери были души! Нормальные человеческие души! И под ними никто не мылся, а все плескались в своих тазиках-шайках!
Возле нашей полки никого не было. Наверно, баба Галя тоже пошла париться. Я взяла свой пакет с гелем и шампунем, и помчалась под теплую струю воды...
День удался! Правда обратно пришлось идти в мокрых трусах. Но солнце припекало изрядно, и я быстро высохла.
Две недели промчались незаметно. Мыться мы с мамой теперь ходили в квартиру к ее подруге, где была ванна. В баню я больше не пошла. И Тебаша по этому поводу сильно огорчалась и даже сделала вывод, "что настоящие русские люди уже повыродились. А в Москве то уж точно".

Городок цирковой лошади

- Ты почему ещё не пристёгнута? Ба! И багаж неприкаянно болтается!- Лицо проводницы, ворвавшейся в купе, пошло малиновыми пятнами.
- До отхода поезда пять минут. А она сидит тут барыней!
- Так это ж поезд, а не самолёт... - попробовала возразить я. Но женщина, не слушая, с силой прислонила меня к спинке кресла, ловко вытянула ремни и дважды щёлкнула застёжками. Соседка напротив хихикнула. Так хихикала, наверно, я, наблюдая, как она пристёгивается к сиденью. А проводница уже справилась с чемоданом и, не сказав больше ни слова умчалась с такой скоростью, словно от этого зависела её жизнь.
- Дурдом какой-то...
- Спасибо скажи, что не оштрафовали. А то и вовсе с поезда ссадить могли.
- За что?
- За то! Кому труп доставлять охота?
- Почему труп?
- Потому! Ща такая болтанка начнётся - все аттракционы отдыхают! Да ты что - первый раз что ли?
- Первый...
- И хочешь сказать - ни о чём не предупредили?
- Что Вы имеете в виду?
Она закатила глаза с таким видом, словно увидела, как комар крокодила заглатывает.
- Ты к кому едешь? И почему поездом? До нас и самолётов полно. И вертолётный рейс имеется. Или ты экстремалка?
Вот это новость! Я и не преполагала, что в такой захолустный городишко, о котором вообще мало кто слышал, самолёты летают.
- Да у нас огромный международный аэропорт. - Расхвасталась девица. - Просто учитывая специфику области, объявления не вывешивают на каждом столбе. Кому надо, и так знают. Поезд мало кто выбирает. Ты ж сама видела - два крошечных вагончика. Да и те неполные.
На это я, конечно, обратила внимание. Но списала на провинциальную затерянность адресата.
- Хочешь сказать, что тебе и инструкций не дали?
Инструкций? Да, парнишка на перроне впихнул в руку какую-то глянцевую бумажку, которую я немедленно отправила в ближайшую урну, приняв на осточертевшую рекламу...
- Ну ты бестолочь! - Соседка даже разрумянилась от удовольствия. - Но ты так и не ответила - почему поезд?
Мне уже изрядно надоели её насмешки. И я пояснила, как можно суше:
- Еду в командировку. В телеграмме указали поезд и то, что встречать придёт Дина.
- Ты знакома с Диной? И кто же, позволь узнать, ты по специальности?
- Метеоролог.
- А так и не скажешь...
Но то, что она думает по этому поводу узнать так и не пришлось. Потому что поезд сильно дёрнулся. Мы одноременно автоматически вцепились в спинки кресел. Слёзы вдруг хлынули по щекам попутчицы - я догадалась, что она прикусила язык. Наверно с минуту нас трясло и кидало в разные стороны. Потом поезд фыркнул, зарычал и рванул вперёд с такой скоростью, что местность за окном прератилась в сплошную полосу. Немедленно заложило уши. Где-то в затылке звенели колокольчики.
Сколько это продолжалось не знаю. Чуть-чуть стала соображать, когда движение замедлилось настолько, что можно было разглядеть, проносящиеся мимо, кажущиеся бескрайними поля, заросшие диковинными лиловыми цветами.
- Уф...
Но оказалось, что обрадовалась я рановато...
Читать дальше



Борщ с котом

У бабы Иры был кот. На вид - ну самый обыкновенный: темно-серая полоса, светло-серая полоса. Глаза ярко-зеленые. Шерсть - ни длинная - ни короткая. Хвост без особых примет... Худой и до изумления нахальный... Например, он мог в любую минуту прыгнуть на стол, схватить кусок колбасы или курицы, уронив при этом на пол пару-другую тарелок, разлить напитки и смешать салаты, а заодно перессорить всех гостей. Одни из которых любили кошек, в то самое время, когда другие их просто терпеть не могли и призывали сдать вредного кота на мыло...
Мне он, к огромному негодованию папы и насмешливому - мамы, в первый же день здорово расцарапал руки и колени, когда я попыталась его погладить. После чего срочно сбежал, ухитрившись избежать возмездия...
- Как его зовут? - Спросила я у бабы Иры.
- Мабуть, Васька, - ответила она.
- И почему котов называют Васьками? - думала я. - Вот бычок Борька - понятно. Лиса - ясное дело - Алиса. А котика надо бы называть Костиком. Котик - Костик. А кот - значит Кост? Нет - Котя - Костя. Но ни одного кота по имени Костя я в своей жизни не встречала. Зато Васек - хоть пруд пруди. Вот и в бабы-Ирином селе всех котов Василиями именовали.
Несколько дней я безуспешно пыталась завоевать Васькину дружбу. Подманивала его самыми лакомыми кусочками колбасы и курятины, наливала в мисочку молоко. Но гордый сын Полтавщины все знаки внимания игнорировал...
Он даже головы не поворачивал в сторону выставленных мною яств. Но стоило только отвернуться - и еда исчезала. Несколько раз я замечала, как Васька утаскивал трофеи на чердак, резво перескакивая по ступенькам старой почерневшей лестницы.
Однажды и я полезла вслед за ним. На чердаке пахло сеном. Под самой крышей висели гирлянды золотых кукурузных початков. Но дальше начиналась темнота чужого мира, и я не решилась туда проникнуть...
Наконец, мне это все надоело, тем более, что скучать не приходилось, и я оставила Ваську в покое.
Две недели пронеслись незаметно. Накануне нашего отъезда баба Ира решила закатить грандиозный пир! В его подготовке участвовало все женское население дома. Баба Ира зарезала двух куриц и обварила их кипятком. Тетя Оляна кур ощипывала. Мама резала салаты, чистила картошку и гоняла нас с Настей на огород за зеленью и овощами. На печке, выстроенной посреди двора, шипело мясо, фырчала картошка и пыхтел, разливаясь ароматом, настоящий украинский борщ...
Когда спала большая жара, наш двор начал наполняться народом. Из сеней вытащили лестницу и установили там большой стол, который покрыли белой скатертью. Накрывать его начали сами гости, из которых никто не приходил с пустыми руками. И чего здесь только не было!!!!! И мед - от бледно-желтого до коричневого - в сотах, и огромные ярко-красные помидоры, и огурчики свежие - нежно-зеленые, и огурчики соленые - темно-болотные, пахучие, пупырчатые, хрустящие на зубах, И домашняя кровяная бордовая колбаса, и сало, покромсанное толстыми лоснящимися ломтями, и огромные миски с варениками, и огромные миски со сметаной, в которой "стояли" ложки, и бутыли с самогоном - от мутно-белого до ярко-свекольного цвета, и тарелки с вишнями, яблоками, грушами...
Наконец, все уселись за стол. Понеслись тосты, приправленные оживлением и смехом. Маме говорили комплименты. Мама вспоминала детство. Потом все поворачивались ко мне и в сотый раз сообщали, как я похожа на "малэньку Наталочку"... Папа тоже смеялся, но я видела, что он страшно злится, потому что завтра надо быть "за рулем" и он не может пить...
Мы с Настей, по правде говоря, больше всего на свете хотели сбежать, потому что уже наелись до отвала. Но могли это сделать только после борща.
Я до этого много раз слышала, что такого борща, как баба Ира варит, приготовить не может никто. Что все другие борщи - по сравнению с ее борщами - просто ерунда! И, что она своих кулинарных секретов так никому и не раскрыла... И вот подошло время фирменного блюда.
Стол замер в ожидании кулинарного шедевра. Баба Ира внесла огромную пахучую кастрюлю и пошла за половником. В это самое время прямо над моей головой очень внятно сказали: "МЯЯЯЯЯЯЯУ!!!!!!!!"
Мы с Настей, как по команде, подняли головы вверх. Оттуда, с чердака, не мигая, смотрела зеленоглазая морда кота Василия. Он не мог спуститься, потому что лестницу убрали. Но явно очень хотел принять участие в пиршестве.
- Мяяяяяяяяу!!!!!!, - повторил Василий, нервно свешиваясь с чердака.
- Кис-кис, - давясь от смеха, - позвала я кота.
- Киси-киси, - продолжила Настя, - Вася, иди к нам!!!
- Мявввввффффф, - осторожно отозвался Васька, принюхиваясь к новому блюду.
- Предлагаю выпить и закусить настоящим кулинарным шедевром Ирины Филипповны!, - сообщил очередной Гость. - За ее таланты!!! С этими словами он снял крышку с кастрюли с борщом.
- Мауууууу!!!!!!!! - заорал в ответ Василий.
- Кис-кис, - подключился веселый стол. - иди сюда!!!!
- МЯУФФФФФФФ!!!!!!! ,-
- Кис-кис-кис!!!!
- Мяуфффффф!!!!!!
- Кис-кис-кис!!!!!!!
У кота вдруг огоньками вспыхнули глаза, превратившись в глазищи. Шерсть встала дыбом. Он ещё раз решительно мявнул и прыгнул прямехонько ........ прямехонько в кастрюлю с борщом!!!!!! - Мяуооооооооооффффффф!!!!!!!., - с громким утробным воем - кота вынесло из кастрюли вместе с бурым фонтаном горячих брызг, которые обрушились на оцепеневших от неожиданности людей. И тотчас же, буквально в унисон с ним, завопила моя подружка Настя, которая ближе всех сидела к злополучной кастрюле.
Нечто из шерсти и капусты пронеслось по столу, сметая на пол тарелки с закусками, стаканы и одновременно обдавая всех брызгами и кусками еды.
Мгновение - и Васька метеором пронесся по двору, распугивая мирно дремлющих в пыльных ямках кур, а затем с душераздирающим воем исчез в огороде.
Еще мгновение стояла пронзительная тишина, которую всколыхнул вопль души бабы Иры:
- Ото ж гад скаженый!!!
Мы как то враз посмотрели друг на друга. У Насти сарафан из белого превратился в грязно-бурый, с волос свисали ошметки капусты; у тети Зины на груди брошкой красовался кусок колбасы. На папиных волосах висели помидоры. А я просто мокла в луже, потому что борщ лился и капал именно туда, где я сидела... Потом я перевела взгляд на бабу Иру. Она стояла с выражением вселенской скорби на смуглом лице. И вдруг на меня напал смех, точнее не смех, а какая-то смеховая истерика. Я просто пополам согнулась, а из глаз потекли слезы... И захохотали все!!! Точнее "заржали" буквально хором!!!
В ответ немедленно заволновалсь куры, которые в панике начали метаться по двору, пытаясь удрать куда-нибудь подальше. Петух взлетел на забор и грозным басом заорал - "Кукареку!" Из соседних дворов тут же откликнулись другие петухи. Заливисто забрехали собаки. А на улице у плетня немедленно собралась толпа любопытных соседей, которые, разинув рот. изо всех сил пытались выяснить, что же у нас происходит?
- Так вы деретесь чи веселитесь?, - Може вас розняты трэба? - попытался выяснить чей-то сердобольный голос.
В ответ раздался новый взрыв смеха! Дядя Петро все время ударял почему-то рукой о край стола и повторял, как заведенный:
- Ото дав, Бисов сын!!! Ото дав!!!"
Тетя Зина не выдержала и стремглав, держась за живот, помчалась за сарайчик...
А тетя Нина даже икать начала и все повторяла - "Ой не могу!!!! Ой я сейчас просто умру от смеха!!!"
Но со смеха она не умерла, а живет и сейчас, и даже звонит нам иногда - по праздникам. И кот Василий тоже жив. Только говорят, что борщ он с тех пор начисто разлюбил...


Рождественская сказка

Это созвездие не отмечено ни на одной карте неба, составленной опытными руками астрономов. Но это и не мудрено. Звездочеты так давно и пристально разглядывают небесный свод в подзорную трубу, что разучились видеть Истину сегодняшего дня. Они только фиксируют свет тысячелетней давности, а тех, кто зажигается и горит сегодня, их телескопы разглядеть просто не в состоянии... Но, если вы в душе немножко поэт, пусть даже вершиной вашего творческого мастерства является рифма "розы-морозы", у вас все равно есть шанс. Самый реальный шанс увидеть в загадочной бездне космоса яркий силуэт удивительно напоминающий маленького мышонка. Но только один раз в год. В одну-единственную ночь. Ночь накануне Рождества...
Сделать это совсем даже просто. Только не вздумайте вооружаться биноклями или бежать в близлежащую обсерваторию. Просто-напросто выйдите в полночь на улицу, поднимите голову вверх и спросите о созвездии Мышонка свое сердце. Все сделали правильно? Теперь слушайте! Сказка уже началась!
Мышонок жил в огромном-преогромном городе. Таком огромном, что в его сметливой ушастой головке эта величина никак не могла уложиться на, положенную ей, полочку. Напрасно старый добрый преподаватель теоретического заселения подвальных помещений вбивал знания о последствиях глобальных переселений мышей и о многодневных лишениях, которые подстерегают путников на этом нелегком пути. Мышонок родился романтиком. Поэтому был твердо убежден, что кроме их серого, темного, хотя и теплого, и довольно сытного подвала, есть и другие. Где главный критерий - не сытость. Где тьму освещает Свет. Что этот свет называется Любовью...
- Мышь и любовь - вещи абсолютно несовместимые, - внушала ему мудрая Мышь-бабушка, почесывая лапкою живот. - Нам, мышам, любовь ни к чему.
- А счастье? - робко пищал внук, который успел начитаться старой истрепанной книжки, уже наполовину изгрезенной собратьми, но еще сохранившей многие и многие страницы почти целехонькими...
- Счастье изобрели бездельники - объясняла бабушка. - Напридумывают себе небылиц да и лазают по чужим подвалам. Вроде как за счастьем. А сами, тем временем, продовольствие воруют... Бродяги! Бездельники!
Мышонок рос и подавал надежды.
- Завидный жених!, - нашептывали поспевающим невестам, мамаши. - Не упустить бы...
И вот однажды Мышонку показалось, что он влюбился. Предметом его воздыханий была красавица Мышана - очень завидная невеста, имеющая в приданом несколько роскошных, хорошо проветриваемых нор, забитых продовольствием.
Родители с двух сторон готовились к пышной свадьбе. Со всех закоулков подвала стаскивались запасы еды для праздника. Невесте ткал фату самый искусный Паук.
Но Жениху этого казалось так мало! Он хотел преподнести в дар возлюбленной Красоту! Красоту Вселенной, о которой он читал в книжке. Он долго думал, как это сделать. И, наконец, решился. Накануне свадьбы он, впервые в жизни, покинул подвал. Место, куда он проник через узкий лаз, было очень светлым,
в нем хорошо и вкусно пахло.
Мышонок увидел белую ароматную гору, украшенную розами. Именно о такой он читал в книжке. Он подумал, что нашел Мечту! А это был всего-навсего, приготовленный к Рождеству, праздничный торт.
Торт стоял на кухне и ждал, когда его вынесут в гостиную к чаю.
Нарядно одетая женщина пришла за тортом и увидела, что в самой его середине сидит грязный серый мышонок с яркими глазками-бусинками.
- Мышь! - заорала она так громко, что бедный Жених буквально провалился в жирный, ванильный крем. - Спасите! Помогите!
- Мышь!!!!!! Мышь!!!!!!!!, - неслось теперь уже со всех сторон.
Мышонок увидел, как над его головой сверкнуло что-то большое и круглое, а потом все завертелось, закружилось в его бедной головке...
Толстый человек оглушил его половником, а потом брезгливо взял непрошеного гостя за хвост и выбросил в окошко.
На улице лежал снег. Он только что выпал. Белый-белый. Пушистый-пушистый. Он сверкал и переливался, но был очень-очень холодным.
- Как хорошо, что меня убьет такая красота, - равнодушно подумал Мышонок. Он лежал на снегу и знал, что умирает.
Но он не умер. Потому что рядом с его крошечным, скорченным от боли тельцем, остановились Небесные Сани.
- Нельзя умирать в ночь под Рождество, - прозвенел чей-то голос и замутненными глазками-бусинками Мышонок увидел Его. И сразу понял, что такое Любовь. Но он еще помнил бабушкины наставления.
- Я не смогу Любить - сказал он - Ведь я всего-навсего Мышь.
- Сможешь! - сказал Голос. - И не только сможешь любить, но и будешь теперь согревать своим теплом все любящие сердца и будить надежду у обездоленных. Ты искал Света. Свети!
И маленький серенький мышонок стал Созвездием. Очень важным и очень ярким Созвездием во Вселенной. Потому что не бывает большой или маленькой Любви. Бывает просто Любовь. Зажги ее в своем Сердце! И да поможет тебе эта Рождественская история, рассказанная Созвездием Мышонка!

14 лет



Рождественские пазлы


Тема с родителями и бабушкой жил в девятиэтажном доме на седьмом этаже. Им с бабушкой в их квартире-распашонке отводилась маленькая, задняя комната. В ней не было балкона, откуда ночью иногда можно было разглядеть звезды. Зато имелся крошечный чуланчик с лампочкой без абажура на потолке. Когда бабушка засыпала, Тема забирался в чуланчик и потихоньку там играл или читал старые, еще мамины, книжки с яркими картинками. Новых ему не покупали. Потому что папа с мамой катастрофически не умели зарабатывать денег.
Нет, они не были бездельниками или алкоголиками. Просто не везло. Правда, когда-то, когда Темка был еще совсем карапузом, у папы имелся свой маленький бизнес. Но потом пришел 98-ой год, и папа разорился... И, сколько себя Тема помнил, папа постоянно находился в поисках работы. То продавал какие-то пылесосы, то нанимался на мелкий ремонт квартир,то заправлял бензин в машины на автоколонке. Но все эти заработки оказывались временными. А деньги, как известно, имеют удивительную способность быстро заканчиваться...
Мама пробивала чеки в супермаркете. Подменяла всех заболевших продавцов, домой возвращалась злая и издерганная. А на поверку все равно выходили копейки... Плюс бабушкина смешная пенсия...
Нет с голоду они, конечно, не умирали. И квартплату вносили исправно. Еще с грехом пополам приноровились одеваться на распродажах... Но ни о каких панельных телевизорах, компьютерах или прочих "изысках" речи и быть не могло. Не говоря уже о путешествиях. А мама так мечтала о море!
И вот перед новым годом им позвонила мамина подруга, которая работала в туристическом бюро:
- Ой, Леночка! - так громко закричала она в трубку, что Тема услышал весь разговор до последнего слова, - У нас две горящие путевки в Египет! Цены - бросовые - включая все - по десять тысяч рублей на брата. Я сразу о тебе вспомнила...
Мама слушала, и лицо ее постепенно покрывалось красными пятнами. А это, как точно знал Темка, очень плохой признак!
- Я, право, не уверена, - очень тихо ответила мама и выразительно посмотрела на папу, который поспешил отвести глаза в сторону.
Тогда Тема не выдержал и взял инициативу в свои руки:
- Поезжайте! - твердо, как настоящий мужчина, произнес он. - Бабушке раньше дали пенсию. Мне на каникулах деньги и вовсе не нужны. А ты только премию получила...
Глаза у мамы засияли так сильно, что никто не посмел больше сказать ни слова. Так вот и случилось, что второго января темины родители улетели к морю и солнцу. А Тема с бабушкой остались, в полном смысле, без копейки денег.
Конечно, в холодильнике имелись кое-какие продукты. Но приближалось Рождество. И так хотелось чего-нибудь вкусненького! Тем более, что по телевизору, как нарочно, постоянно показывали, ломящиеся от обильной еды, столы...
- Нам бы хоть рублей сто наскрести, - размышляла бабушка. - Молока да капусты купить. Дрожжи и мука есть. Я бы пироги завела! Что за праздник, когда пирогами не пахнет...
Вдвоем они обшарили весь дом. Ведь давно известно, что в карманах иногда встречаются, напрочь, забытые деньги! Иногда под подкладку заваливаются... Дырок в карманах нашлось немало. Но в подкладках было почти пусто. Попадались лишь жалкие желтенькие монетки достоинством то в десять, то в пятьдесят копеек...
В сильной печали Тема пошел в свой любимый чуланчик, выдвинул ящик с игрушками, и тут его озарило!
- Бабушка! Бабушка! - завопил он. - Есть идея, как достать денежек!
- Что за идея?
- Мы сдадим назад в магазин мои пазлы! Вот эти! Их в прошлом году мне на день рождения крестная подарила!
- Как же мы их сдадим? Чека нет за сроком давности. Да и коробку ты так поистрепал, что смотреть страшно...
- Чек мы возьмем любой! Сошлешься на то, что сослепу обозналась... А пазлы у нас точно такие же в соседнем магазине продаются! Скажешь продавцам, что я их без спроса купил...
Тема бы очень сильно удивился, если бы в тот момент ему кто-то объяснил, что его план на языке взрослых называется мошенничеством. И даже статья такая в Уголовном Кодексе имеется. Но из взрослых рядом находилась только бабушка, которая постепенно отступала под напором внука. Потому что бабушкам тоже иногда хочется праздника...

х х х

Накануне Рожества в просторном торговом зале было не протолкнуться. Каждому хотелось порадовать домашних или любимых людей подарком-сюрпризом. Полная дама в норковой шубе присматривалась к белому тигру - символу года. Девушка в розовой курточке, задумчиво вертела в руках хрустального ангелочка с позолоченными крыльями. Бритоголовый мужчина в дубленке озабоченно нюхал флаконы с духами. Круглолицый мальчик не мог оторвать восторженного взгляда от поющей елки. А возле полок, на которых сверкающими рядами выстроились разнокалиберные колокольчики, о чем-то потихоньку переговарись молодая женщина с крошечной златокудрой девчушкой...
На какой-то миг Тема с бабушкой ощутили себя настоящими изгоями этого праздничного действа.
- У нас все получится! - сказал Тема фразу сотни раз слышанную по телевизору и почти убежденный в ее волшебстве. - Бабушка, я в тебя верю!
И бабушка, дрожа коленками, сделала решительный шаг к кассе...
- Но я не могу принять ЭТОТ ТОВАР! - Сказала продавщица.- Не может быть, чтобы вы его вчера купили!
Бабушке было ужасно стыдно. Но еще хуже ей становилось от сознания, что ее внук не просто останется без подарка. А будет на Рождество есть макароны с кетчупом... Поэтому она перешла в наступление.
- Это безобразие! - закричала она. - Вы не имеете права отпускать товар маленьким детям без родителей! Он приобрел эти пазлы без нашего разрешения!
По магазину, словно волна прокатилась. Почти все покупатели отвлеклись от сверкающей завлекательности витрин и уставились на нарушительницу.
- Дура какая наглая! - Брезгливо пожала плечала дама в норке. - И чего скандалить- сидела бы себе дома да пироги пекла. Какой дурной пример она своему ребенку подает!
А к ссорящимся уже спешила администратор, взглядом призывая охранника к боевой готовности. Охранник принял понимающую стойку.
И тут Тема почти физически ощутил, что их сейчас выкинут за дверь. С позором выкинут. И бабушка станет плакать. И будет плакать весь праздник...
- Это я, гад, во всем виноват! - пронеслось в голове.
Охранник сделал шаг...
- Правильно, гнать их, мошенников, надо! - одобрил Бритоголовый, задыхаясь в облаке разбрызганных духов...
Зал замер в ожидании возмездия "этим бессовестным пройдохам". Но только одному-единственному человеку вдруг стало по-настоящему страшно.
- Мамочка! - испуганно закричала золотоволосая девочка, - мамочка! не надо мне колокольчика! Давай лучше возьмем у бабушки с мальчиком эти пазлы! Да! Я знаю, что они очень-очень красивые!
Златовласку звали Лизой. Она целый месяц мечтала о том, что на Рождество ей подарят колокольчик "с малиновым звоном". Как именно звучит "малиновый звон", она не знала. Но была абсолютно убеждена, что только такой звук способен "разогнать нечистую силу". Но сейчас она забыла о своей мечте. Лиза видела, как у пожилой женщины задрожали руки, а щеки покрылись бордовыми пятнами. Мальчик стоял к ней спиной, но Лиза почти физически чувствовала, как его глаза наполняются прозрачными слезами...
Мама взглянула на дочь. Мама не удивилась. Она и сама не могла понять, почему. Но, поскольку ситуация все накалялась, она поспешно подошла к кассе, протянула пожилой женщине сто рублей и поспешно добавила:
- Без сдачи... - Возьмите чек. - С облегчением сказал Тема и добавил - ты, бабушка, посчитай!
Но бабушка, не слушая его, стремительно бежала прочь из магазина, забыв даже сказать своим спасителям "Спасибо".

х х х

Через час Тема, облизывая жирные от оладий губы, с наслаждением смотрел телевизор. Он был вкусно сыт и больше не завидовал тем, кто сидел за праздничным столом в телевизоре.
А бабушка ставила тесто и вспоминала о маленькой девочке.
- Наверно, это был сам Ангел, - думала она... - Дай ей, Господь, счастья!
Что же касается этой самой маленькой девочки, то она в это время пришла домой и развернула свой рождественский подарок.
- Коробка-то старая, - заметила мама.
- Ну и что, - сказала девочка. - Ты же знаешь, мама, все эти коробки, упаковки, блестящие бумажки - такие обманщики! Они часто бывают гораздо соблазнительней того, что лежит внутри!
Лиза выложила пазлы на стол и стала их собирать. Вот появилось озорное лицо. Раз! Или ей это только показалось? Но глаз с пазла ей подмигнул. Она, торопясь, выложила губы:
- С наступающим Рождеством, маленькая хозяйка! - произнес человечек. Теперь будем вместе творить чудеса!
- С кем ты беседуешь? - спросила мама.
- С Волшебником, - ответила Златовласка.
- И что же он тебе говорит?
- Он говорит, что, когда хочется делать добрые дела, нужно их делать. И еще он говорит, что ты тоже немножко волшебница!

14 лет




Скачать рассказ "Преступление в 6-А"

Дыхание Белой розы

18 июля 1918 года
Взорвался в бархате летней ночи удар двери. В ответ заметалось по убогой, крошечной комнатёнке скудное пламя свечи. Тень человека, перешагнувшего через порог, на миг показалась Марии устрашающей. Она невольно сложила пальцы в крёстное знамение, по многолетней привычке обернувшись к Красному углу, где, денно и нощно, освещаемые огоньками лампад, от самого дня ее рождения стояли иконы...
Но теперь это место пряталось во тьме. Новая власть, крепнувшая изо дня в день, веру в Бога не одобряла. И после того, как в местной церквушке большевики устроили конюшню, предварительно спалив и растащив храмовую утварь, Мария иконы со стен поснимала, бережно укутала расшитыми полотенцами и крепко-накрепно схоронила от постороннего глаза...
- Не пугайся, - сказала фигура. - Это я. Воды налей... А может чего и покрепче найдешь...
Женщина со страхом смотрит на мужа:
- Почему так поздно? Случилось что?
Он жадно пьёт воду из кружки, роняя крупные капли на пол:
- Я нынче у хозяина припозднился. Вышел уже стемнело. Иду скорым шагом. Луна полная - дорога, как на ладони. И тут ясно слышу шум какой-то нехороший у заброшенной шахты. Стоны, крики, брань матерную... Я и зашел туда по ближнему пути - через расщелину. Гляжу - там людей казнить собираются. А люди то, по всему видать, не простые. Стоят, за руки держатся - не плачут, о помиловании не просят. Только один, видать сильно избитый, от боли стонет. Среди них Жещина выделяется в монашеском одеянии. Платье на ней чёрного цвета, а сияние от него такое исходит, словно дорогими каменьями вышито. К ней к первой два солдата подошли было, да она как глянула - их точно сила какая от нее отбросила. Попадали на землю, криком кричат: "Ведьма она, точно ведьма..."
Командир орёт на них, наганом машет. А толку чуть. Вижу - его и самого потрясывет от страха. Потянул флягу из-за пояса - пахнуло сивухой - до дна выпил и остальным пить приказал.
После самогона осмелели товарищи. Подскочили к Женщине,чёрную повязку на глаза накинули и прикладами в шахту гонят. А они их крестит да так, точно всех видит, и у Господа прощения за них просит... Те со страху, видно, и вовсе ума лишились - остальных гуртом в ямину столкнули да бежать прочь от проклятого места кинулись. А вслед им из шахты, ровно хор ангелов запел...
- Неужели до сих пор поют? И подойти ближе никак не удалось? - заранее предвидя ответ, все-таки спросила Мария...
- Не сподобил Господь..., - Федот с силой рванул на груди рубаху. Затрещала рвущаяся ткань, посыпались на пол пуговицы... - Они совсем то не ушли. А встали лагерем у дороги - мышь не проскочит. На любой шорох винтовки вскидывают. Я обойти хотел, да углядели и сразу - на дыбки:
- Первое и последнее тебе предупреждение. Еще раз нос сюда сунешь - будешь в общей большой компании псалмы петь...
- А ты чего?, - сжимаясь в комок страшной, непоправимой беды, - спросила женщина.
- Я дураком прикинулся - мол, на голоса пришёл, поют красиво - далече слыхать. Может праздник какой...
Они как заржут в ответ:
И то - праздник! Для всего трудового народа праздник. Ужо теперь богатеям сладко поётся после того, как нашей кровушки вдосталь насосалися... Если б знал ты, мужик, кто там к Богу в рай просится - шайка царская во главе с самой Великой княгиней, сестрой императрицы...
- Да ну!
- Вот тебе и ну!
Бежал я оттуда - ног не чуял...
- Ох злодейство по нашей земле шагает - крестится Мария и дрожащими руками наливает мужу стакан самогона до самого полного верха, "как на свадьбу" - откуда вдруг эта мысль взялась? Но память услужливо подсказывает - так батюшка Сергий о Союзе Церкви со Спасителем в воскресные дни вещал...
Верно, не смерть там, а свадьба, праздник и великий...
Она распахивает сени. Из темноты, еле слышное, расцветая и, благоухая лепестками ночных фиалок, доносится пение:
- Аллилуйя, аллилуйя, аллилуйя! Слава тебе, Боже!
- Господи, помилуй, Господи, помилуй, Господи, помилуууууууууууй!!!
- Господи, помилуй их, - шепчет одними губами. Падает на колени и присоединяет свой, рвущийся от боли голос, к гласу святых новомучеников... Просит у Создателя помощи и... плачет, плачет, плачет... Сколько времени провела она в той молитве - не помнит.
...Прикорнул Федот возле печки... Кто же тогда добрыми заботливыми руками утирает ее горькие слезы, ласково гладит по голове? Кто?
Окна затворены. Дверь кем-то заперта на щеколду...
- Сестра, - звучит ласково, - согревает... - Сестра! Не печалься! Нам уже хорошо! Нам уже славно!"
Силясь осмыслить происходящее, Мария широко раскрывает глаза и прямо перед собой видит женщину в сияющих одеждах. Женщина улыбается. Нет, она светится!
- Кто ты? - непослушными губами шепчет Мария. Ты - Ангел?
- Нет, - доносится в ответ. - Я всего лишь твоя земная сестра, грешница Елизавета! Ты столько дней подряд молилась за нас. Твоя молитва согревала нас во льдах людских заблуждений! А теперь слушай внимательно и запоминай.
Над страной занесен Меч Революции! За грехи наши надолго накроет Россию тьма. Кара коснется всех - ни одна семья не выйдет от нового режима без ущерба! Судьба вашего дома уже предрешена нынешними властями. Вас признали неблагонадежными и приговорили к смерти. Но у Господа Свои Весы и Своя Чаша. Через час в левое оконце стукнет копытом Вороной конь. Пойдёте в ту сторону, куда он укажет. Чтобы не было погони, ничего с собой не берите. Они будут ждать здесь целую неделю - по их мнению люди не способны враз бросить, годами наживаемое добро! Захватишь с собой только это. Держи!
- Маня!, - трясет ее за плечо знакомая рука, - Маня! Уходить нам надобно отседова. Чёрный конь у окошка дорогу кажет... Розу только платком оберни...
- Какую розу? - хочет спросить Мария и замирает в изумлении - у нее в руках, источая нежнейшие ароматы, покоится огромный белый цветок!
Мария широко раскрывает глаза и опять видит перед собой Ту женщину...
- Кто Вы?, - спрашивает она. За что Вас сбросили в шахту?
- За Веру, - отвечает та, - за Любовь, за Любовь ко всем людям... А я... Я родилась далеко отсюда, в Германии в королевской семье. Однако, Богу было угодно, чтобы я разделила с Россией её испытания. Предстоял выбор. Моей руки и сердца добивались знатнейшие люди Европы. Я ответила взаимностью великому князю Сергею Романову. Этот Принц - мой русский Принц - был глубоко несчастлив. Я не смогла его утешить. Но я стала молиться за его Род - много столетий правившей Россией, за род Романовых... Поэтому я приняла его веру. Когда он погиб от рук заблудших - оставила Славу и Богатства. Приняла обет смирения. Я забыла все свои титулы, весь блеск своих бриллиантов, все восторженные взгляды поклонников... И награда от Господа не заставила долго ждать - я всем сердцем своим, всей душою своей, всеми мыслями своими возлюбила бедную Россию.
Прими эту Розу! Она никогда не выдаст тебя врагам - для них это будет, засушенный сентиментальной девицей, цветок. А для страждущих - благодать Божья, несущая исцеление. К тебе станут многократно обращаться за помощью.
Не подавай Надежды сразу! Сперва опусти Цветок в воду. Если оживет и запахнет - исцеляй. Если останется без перемен - не пускай просителей дальше порога и уверяй, что произошла ошибка...
Ещё. Ты родишь троих сыновей. Ты родишь их не для счастья. Ты родишь их для испытания. Твои потомки пройдут через три войны. Пройдя сквозь первую - они обретут иллюзию - Надежду. Пройдя сквозь вторую, они обретут сомнение в Чаше Победы - Веру! Пройдя сквозь третью Войну, они вернут России Честь! - Любовь! Но, где Честь, там и Боль - привыкай! И да хранит тебя Господь! О нас боле не пекись - будем погребены, как положено христианам...
Выслушав, Мария упала на колени и восславила имя Божье.
Спустя короткое время, они с мужем оставили дом, и отправились в Будущее, захватив с собой в лишь один белый засушенный цветок Розы...
Июль 2008 года. Рассказывают, что где-то в дальней, затерявшейся в густых лесах русской деревушке свершилось чудо! Распустилась, кем-то давно засушенная, Белая роза...

Танк
Про такие места обычно говорят, что они Богом забыты. И лукавят. Потому что от Создателя здесь всё имеется. Зимой - обилие чистого снега. Летом - свежие цветущие ароматы почти без примеси бензина. Ярчайшие, до осени не пылящиеся, краски растений. Желтоклювые птенцы ласточек в ладошках гнёзд при каждом хозяйстве. Коровы и лошади мирно разгуливающие по улицам. Велосипеды без всякой привязи, небрежно прислонённые к первой попавшейся стене.
Здесь можно, купив бутылку отличного местного вина, распить её тут же в магазине, примостившись на досчатой скамье за длинный стол. На котором именно для этой цели, поблёскивая чисто вымытыми боками, кверху дном толпятся гранёные стаканы. А в глубокой, с полустёртой позолотой по краям, тарелке свежевыпеченной горкой маются бесплатные "закусочные" печенюшки, щедро обсыпанные маком, сахарком или крупной солью.
Ранней весной, когда набравшись от молодого гудящего сока и яркого солнышка спелости, начинают проситься в рот блестящие черешни, хозяйка ставит на стол пару небольших тазиков. И до последних урожаев будут наполняться тазики сезонными фруктами. Вечером народ от дневной усталости привычно стягивается в самый центр городка к "Дворцу культуры". Это, украшенное гладкими колоннами здание было построено во времена Советской власти. Аж целых четыре года стройбат, что в десятке километров от городка стоял, трудился.
Забегали тогда солдатики в магазин - сигарет там, жвачку или колбасы прикупить. Языка не знали. Всё больше жестами изъяснялись. Тычут, бывало, в сторону какого-нибудь товара, а молоденькая продавщица Илонка нарочно всё не то, что показывали, с полок снимала. Надсмехалась так. Ну и заигрывала, конечно. Куда ж без этого?
Один парнишка белобрысенький часами у её прилавка торчал. Никак договориться они не могли. Как то раз, протягивая ему коробок, Илонка на спички показывая, говорит:
- Дюфа.
Сама на солдатика глазеет - понял ли? Он спички взял и повторяет - дюфА. Вот так в охоточку через месяц уже и общаться между собой начали. А ещё через месяц все местные жители только и толковали, что роман у Илонки с русским нешуточный. Офицеры тоже непорядок разглядели и перестали Валерия в город выпускать. И от стройки отстранили.
Так ведь у настоящей любви чем непреодолимей забор, тем выше крылья возносят. Да к тому ж и видоизменилась барышня - полнеть на глазах стала. Отец её засуетился. А как получил от командования части отворот, то начал письма с жалобами везде рассылать. Комиссия приехала. Учинила целое следствие. В результате командира от должности отстранили и куда-то услали. А Валерию три дня на свадьбу выделили с последующей отсидкой на гауптвахте "за действия, порочащие советского человека".
Не один годок кукушка с той поры накуковала. Власти переменились. Красная армия из Венгрии ушла. Да и сам Советский Союз с географической карты исчез. Только жизнь в городке мало переменилась.. Одно время хотели "в связи с веяниями нового времени" танк звездастый с центральной площади убрать, где он на постаменте красовался. Собрание собрали. А там - дело известное - все кричат, горло дерут, а толку никакого. Потом Гёза Коцка слова попросил. Целую речь в защиту танка произнёс.
Неспроста, конечно. Он, Гёза этот, с детства был на военной технике повёрнутый. Мечтал в танковых войсках служить. Да здоровье подвело. Но на механика выучился: любой трактор мог до винтика разобрать и собрать да ещё получше прежнего. Ну и на собрании заявил:
- Сам, мол, буду за этим памятником войны досматривать.
- Ты учти, что на это у нас расходы не предусмотрены, - предупредил председатель собрания. Самую малость платить сможем.
- Да ладно, - махнул рукой Гёза.
Все тогда поняли, что не для себя - для города мужик старается. Оценили лесом рук "за". Стал Гёза за танком ухаживать. А свою думку имел. Очень уж ему хотелось мечту детскую осуществить - на танке проехать. Машину эту боевую он выдраил, подремонтировал и даже топливо залил. Только случай опробовать никак не представлялся.
Так вот танк и стоял себе, наблюдая с высоты за цветными зонтиками летних кафешек, пока в городок гость один не приехал.
Был тот гость хоть и гость. Но и родственник. Тому самому бывшему солдатику Валерию, что на местной красотке Илонке женился. Да и осел здесь впоследствии на постоянное житьё. Троих детишек в браке нарожали. Коих, хоть они и родились на этой земле, всё равно по неписанной провинциальной традиции, русскими все вокруг кликали. Старший паренёк Янош уже был студентом и учился в Будапеште нечасто балуя родителей наездами. Зато младшие - Пишта и Сашка приезду дяди сильно обрадовались. И то. Прибыл дядя из Питера. На крутой тачке. С кучей подарков. И пачкой "евриков". Илонку, несмотря на троих отпрысков сохранившую девичью лёгкость, долго в объятьях тискал. Потом духи последней парижской моды преподнёс. Она только плечом повела да усмехнулась - ни к чему, мол.
- Хорошая у тебя баба, - одобрил родственник. - Главное - не мажется ничем. Я свою, веришь, за двадцать лет ни разу ненакрашенной не видел...
За встречу, как водится, сильно плотью раздавшийся, розовый от свежего воздуха и экологически чистых продуктов, Валерий и его брат Игорь - животом круглый, но рано поседевший и по-стариковски обрюзгший, крепко выпили. Паленки. Своей. Домашней. Из садовых фруктов выгнанной. Градусов 75 - не меньше. Песен попели. А с вечерней прохладой отправились местные достопримечательности озирать. Илонка дома осталась - хозяйство немалое. А вот пацаны следом увязались.
- Ох и здорово тут у вас! Воздух, природа, - слегка заплетающимся языком размышлял Игорь. - Коровы сами по себе ходят. Сроду такого не видел. А может и мне поближе к вам перебраться, а, братик? Куплю домишко. И на старость со всем домашним скарбом да своею старухой заедем в Ваше Богом забытое место...
- Что такое Богом забытое? - Подал голос с интересом прислушивавшийся к беседе Иштван. - У нас Лик Божий в часовне есть. Я по воскресеньям там в хоре пою.
- Слушай ты его больше, - вдруг огрызнулся, задетый словами Игоря, Валерий. - У них в центрах свои боги. Журналюги. Если они тебе с утра до вечера кости в газетах и по телевизору промывают, то, считай, что жизнь удалась. Нигде без охраны не появишься - поклонники на клочки разорвут. А, вместо машины по улицам в "танке" бронированном ездить приходится. Загляни в интернет и всё любимое этими "богами цивилизации" тут же отыщется - грабежи, убийства, супружеские измены, оргии...
- Не завидуй, - поддел его Игорь. - Там жизнь кипит! А у вас мухи и то жужжать ленятся. Одно слово - скукаааа. Скукотищаааааа...
Про ваш городок и захочешь в газете написать или по телику прокричать - а нечего. Нужно событие, приключение! Чтоб все содрогнулись от смеха ли, от ужаса. Чтоб наперебой эту новость читали, слушали, обсуждали, негодовали, сочувствовали... Ясно тебе? - И он небольно щёлкнул погрустневшего Пишту по обгорелому, облезлому носу.
Так вот, вполне мирно переплёвываясь плюсами и минусами своих миров, родственники добрели до центра.
Уже зажглись фонари. Все места в кафешке оказались заняты. И для вновь прибывших, откуда-то из кладовки, вытащили совсем старенький расшатанный столик и трёхногие табуретки.
Валерий заказал жареную рыбу, лечо и водрузил в центр стола бутыль с домашней паленкой.
- Не оштрафуют? - неожиданно заосторожничал Игорь. - Вроде со своим спиртным не положено...
- У нас всё положено, - махнул рукой Валерий. - Не волнуйся. Никто в накладе не остаётся, потому и не мешают со своим приходить. Ведь, если не хватит, то непременно у них "добирать" будут. А не хватает часто...
Засиделись они. Домашней бутылки и, правда, оказалось мало. Взяли ещё. За разговором не заметили, как закончив игру, покинул маленький концертный пятачок местный ансамбль. Как стали пустеть места. Как отправились по домам повара и официанты, оставив в качестве "комплимента" от заведения хрустящие хлебцы, посыпанные кунжутом.
Потом Валерий заснул. Захрапел, прислонившись к спинке стула и откинув назад голову.
Зато Игорь был полон энергии. Увидев, что брат спит, он с нетрезвой резвостью огляделся вокруг. Пусто. Из предрассветного, предвещающего жару тумана всё ясней выплывали очертания колонн, голубых елей, цветочных клумб... Орали, перекрывая одна другую, цикады. Где-то в густой, вязкой от тумана листве пела голоском-колокольчиком, невидимая глазу, птаха. И куда здесь деть их - проснувшиеся вдруг силы богатырские?
И тут он разглядел танк. Что-то в лице его изменилось. Игорь привстал и неровной походкой направился к памятнику войны. За дядей, ступая почти след в след сторожко тянулись племянники. Силуэт танка, к которому они приближались, становился всё явственней и чем-то отдалённо смахивал на дремлющего слона.
Игорь в некоторой задумчивости остановился у края постамента и заинтересованным движением почесал кончик носа.
- А ведь я в армии танкистом был. - Ни к кому не обращаясь, сообщил он. Крякнул. Зачем-то поплевал на ладони. - Эх, была - не была!
После этих слов, он пыхтя и отдуваясь, полез на постамент. За ним, несколько озадаченные столь нетипичным для взрослого человека поведением, последовали Сашка с Иштваном.
Обычно в летнее время танк дважды в сутки обливали водой из шланга - утром и вечером. Памятник Второй мировой стоял чистый и в полутьме, слегка разбиваемой светом дальнего фонаря, казалось, что от него исходит лёгкое сияние.
- Умеют ухаживать, собаки, - довольно бормотал себе под нос питерец. - Интересно, как внутри обстоят дела? - И он начал поднимать крышку люка. Которая открылась на удивление легко.
Игорь щёлкнул зажилкой и, опустив голову вниз что-то там, внутри этой, когда-то боевой машины долго высматривал. - Надо же, - пробормотал он. - Ключи на месте! - И потёр руки.
Предстоящее озорство, словно брызнуло кистью молодости на его лицо. Разгладились морщинки. Заиграли огоньками глаза. - А вам, орлы, приходилось сидеть в танке? - С этими словами дядя, проявив удивительную для своей комплекции лёгкость и сноровку, полез в кабину.
- Ну и где вы там пропали? - Донёсся из чрева машины его приглушённый голос. - Лезьте сюда скорей! Да не трусьте, мадьярчики! Щас мы ваш городок прославим!
Ребята переглянулись.
- Попадёт, - нерешительно, словно борясь сам с собой, промямлил Саша. Но, увидев, что брат уже скрылся в тёмном чреве памятника, полез следом.
... Первой пришла в тот памятный день на работу старенькая уборщица Карола. Много дней потом будет она рассказывать всем желающим, как сладкую предутреннюю тишину размозжил грозный рёв. И танк-памятник много десятилетий до этого мирно стоявший на почётном пьедестале, сперва затрясся, закачался, потом начал медленно-медленно съезжать по настилу вниз...
Съехал. И, бодренько рыча, покатил по городку. Вслед ему тут же забрехали- залаяли, заметались, гремя цепями, возбудившиеся от непривычного утреннего грохота, собаки. С нервным чириканьем расселись по ветвям воробьи. В окошке задрожала-задёргалась кружевная вышитая занавеска, которую поспешно пыталась отдёрнуть испуганно-сонная рука. Выскочил с чужого двора в одних трусах почтенный отец семейства Ласло Коцка. А с балконе второго этажа раскатисто закричала, переходя на истошный визг, одна из старейших жительниц города тётушка Эсзти:
- Господи Иисусе! Что творится, люди добрые! Красная армия в город вошла! Нас снова оккупировали!
Тут танк приостановился прямо напротив её дома. И широкое дуло пушки повернулось в сторону крикуньи.
Тётушка Эсзти лицом побелела. Казалось, что она вот-вот потеряет сознание. Тётушка и, правда, упала. Но не в обморок, а на живот. И поползла, бесшумно извиваясь всем телом, к пожарной лестнице.
Так вот - в ночной рубашке, босую и с развевающимися в разные стороны волосами - её сфотографировал соседский мальчишка. И тут же, дрожа от перевозбуждения, скинул фотки в интернет, снабдив пояснительной подписью: "Русские снова в Европе. Спасаемся".
Захлопали ставни и двери. Кто-то, притаившись у окошка, выглядывал, пытаясь сквозь шторы оценить обстановку. Кто-то выскакивал на улицу. Кто-то лихорадочно тыркал пальцем в кнопки телефона. Кто-то уже начинал прятать ценности и деньги...
- Циля! Скорей вызывай полицию! - В панике кричал супруге депутат органов Местного самоуправления Янош Сили. - Сообщи, что мы в плену!
- Ой, не смеши меня, - отвечала невозмутимая Циля, снимая с волос бигуди. - Небось Коцка чудит.
- Коцка вчера утром к детям на крестины в Эгер укатил...
- Я в чудеса не верю. Вечером мы поздно легли спать. В ночных новостях никаких сообщений не было. Прямых границ у нас с Россией нет. Не на самолёте же к нам танки скинули!
- Но ведь танк с красными звёздами грохочет по нашей улице!
Циля глянула в окно как раз в тот момент, когда танк отвёл пушки от балкона тётушки Эсзти и не спеша двинулся дальше.
- Очень знакомая фигура, - задумчиво произнесла она. - Где-то мы с этим танком уже встречались...
А в танке было весело. Бывший танкист Игорь Калинников и два его иностранных племянника хохотали до колик, наблюдая, как эвакуируется с балкона старейшая жительница городка.
- Ветераны они и в Венгрии ветераны, - резюмировал Игорь. - Какая реакция у бабульки, однако! Учитесь, дети! Ох, чую - скандала не миновать. Натворили мы с Вами переполоху. Так что пора на пьедестал возвращаться. И запел, насмешливо оглядывая притихших мальчишек:
- Три танкиста, три весёлых друга! Это про нас. Подпевайте!
В такт песне ребята захлопали в ладоши. Потому что слов не знали.
- Ой, - неожиданно тонким голоском завизжал Сашка. - Стой, дядя Игорь, стой! Там папка!
Поперёк дороги, раскинув в стороны руки, стоял человек. Увлёкшиеся песней три танкиста не заметили, когда и откуда он появился у них на пути.
- Отбой, - гаркнул Валерий. - Побаловали и хватит!
- Валик, почему тебя послушался танк?- спросил кто-то из мирных жителей отлично замаскировавшийся в густых ветвях яблони.
- Потому что это наш танк!
- Ты что русский шпион?
Валерий покрылся бордовыми пятнами:
- Это не русский танк. Это венгерский памятник!
- О! - Обрадовался голос. - Наш памятник. Я его узнал. Он с центральной площади. Но я всегда считал, что он чучело, муляж...
- Сам ты чучело! - Неожиданно осерчал Валерий. - Не можешь боевую машину отличить! - И вытер со лба пот.
Люк танка приоткрылся и оттуда одна за другой показались две светлые детские головёнки с сияющими глазами:
- Папа! Папа! Мы - три танкиста!
И тут к танку рванул народ. Он наконец разобрался в чём дело. И взял "интервента" в плотное кольцо. Вперёд под локтями и ногами взрослых лезли мальчишки. Ох, как же они завидовали Сашке с Пиштой! Потому что тоже хотели прокатиться в танке! Ещё бы! Это вам не дрессированный пони, ослик, лошадка или даже верблюд. Это настоящий танк! Который пересёк во время войны половину Советского Союза и Европы. Потом шестьдесят лет простоял на постаменте. Казался почти домашним котёнком. И вдруг поехал!
- Дяденька, прокати! Покатай, покатай! - Вопили пацаны. А бывший танкист Игорь, ни слова не понимающий по-венгерски, только руками разводил.
Кто-то от восторга бросил Игорю цветок. Это послужило сигналом. Первой жертвой пал газон, окаймляющий улицу.
Восторженные горожане, забыв о приличиях, запрыгивали в чужие палисадники. Душистые охапки взлетали в воздух и многоцветным фейерверком рассыпались на дороге. Их подбирали и складывали на танк.
Потом толпа расступилась, пропустив весёлую тётушку Эсзти. Которая уже оправилась после пережитого страха и во второй раз в своей жизни праздновала победу. Тётушка с помощью ребятни взгромоздилась на танк. Вытянула перед собой руку и скомандовала:
- Вперёд!
В сопровождении ликующей толпы. С тётушкой, указующей направление, заваленный цветами танк торжественно въехал на центральную площадь. А ещё через два часа из Будапешта примчалась машина со спецназовцами и репортёрами... Городок прославился. Три дня он купался в цивилизованной славе первых газетных полос и информационных столбцов в интернете.
Танк показывали по телевизору. Игоря тоже.
- Ваш поступок нас потряс, - восхищался телеведущий - Но Вам не было страшно, что арестуют?
- Больше всего я боялся, что меня поднимут и понесут на руках вместе с танком и тётушкой Эстзи прямо до постамента, - мрачно сообщил Игорь. И подмигнул с телеэкрана зрителям.
Через три дня мировая пресса нашла новые сенсации и вцепилась в новые жертвы. Но история с угнанным танком не умерла. Она бережно сохраняется в летописи городка. Сюда привозят туристов. Если вам не хватило подробностей, то можете сами съездить в городок и во всём убедиться. Сами. И с жителями поболтать. И вина на площади попить. И даже с танком сфоткаться. Который на прежнее место водрузили. Только в моторе что-то выкрутили. На всякий случай.

Моя подружка Моника
Казалось, что я лечу, взмахивая руками, и наблюдаю мир с высоты этого полёта. Внизу колыхались зелёные массивы лесов. Желтели песчаные поля. Темнели округлые силуэты камней. Иногда откуда-то из-под них выныривали шустрые весёлые стайки серебристых рыбёшек. Ковылял по дну задумчивый краб. Всплывали белые, полупрозрачные медузы. Я никогда раньше не видела такого чистого моря. Наверное поэтому меня не покидало удивительное ощущение того, что я не плыву, а парю, пролетаю над Адриатикой, разглядывая жизнь его обитателей сверху... Это было настоящим чудом. Впрочем, как и весь полуостров в Словении, который назывался Изола.
Создавалось ощущение, что даже солнце пахнет цветами, яблоками, свежесваренным кофе и ванильным мороженым в вафельных рожках, которое продавалось на каждом шагу.
Лёгкий ветерок донёс привкус моря. Именно привкус. Я буквально физически ощутила на губах соль. И, оставив далеко позади родителей, помчалась вперёд - к набережной. К пальмам. К разноцветным зонтикам щедро разбросанным по берегу. К волнам, которые завиваясь миллионами прозрачных, казавшихся в массе белыми, пузырьков, весело шурша набегали на гальку.
На ходу сбросив шорты и футболку я спрыгнула с мостика. Ушла с головой под воду. Вынырнула и поплыла над прозрачной, переливающейся морской бездной. Это было счастье. Оно прыгало и скакало в моей душе. И даже немножко мурлыкало. И высвечивалось из таинственных глубин золотой чешуёй волшебной рыбки.
...Вдоволь назагоравшись, мы с мамой захотели пить. И, оставив папу, который решительно не пожелал никуда идти, отправились в близлежащую кафешку, из которой доносилась весёлая музыка.
Круглые деревянные столики на одной ноге, покрытые васильковыми скатёрками, стояли прямо у самой воды. Между ними важно прохаживались упитанные чайки и голуби в ожидании крошек. В прозрачных контейнерах плескались вперемежку со льдом малиновые, жёлтые и изумрудные напитки. У барной стойки переговарилось несколько человек.
Мама принесла свежевыжатый ананасовый сок и разноцветные шарики мороженого в прозрачных хрустальных вазочках. Я уже нацелилась на бежево-розовое крем-брюле, когда низкий женский голос на русском языке произнёс:
- Здесь не занято?
Я подняла голову и у меня тут же испортился аппетит. Возле нас стояли женщина с девочкой. Вернее стояла женщина. А девочка сидела в инвалидном кресле. Была она чуть постарше меня или ровесница. Короткая стрижка, круглые, как у Гарри Поттера, очёчки, красное платье в крупный белый горошек и ...ноги. Они свисали с сидения, как макаронины - тонкие-тонкие, почти без мышц... Мёртвые ноги, обутые в красные сандалии с бантиками...
Безоблачный мир моего праздника, словно нажал на стоп-кран. Это физическое уродство до такой степени не состыковывалось в моём сознании с окружающей красотой и гармонией, что я испытала почти физическую боль, следствием которой стало раздражение. Я со злостью подумала, что если эта "красотка" сядет с нами за стол, то я ни за что не смогу съесть ни кусочка. А, если и съем, то меня наверняка вырвет тут же... И что мама должна им немедленно отказать! Но мама повела себя неожиданно:
- Садитесь, пожалуйста. Будем рады компании земляков, - ответила она и кивнула на свободные места.
Женщина улыбнулась счастливо-виноватой улыбкой и подвинула кресло с инвалидкой к столу рядом с мамой. А сама присела возле меня.
- По разговору услышала, что вы из России и не смогла удержаться, чтобы не подойти. Меня Марией зовут. Я сама русская, из Тулы. В институте вышла замуж за словака. Уехала с ним в Братиславу. С тех пор домой так ни разу и не выбралась. Моника про свою вторую родину только из моих рассказов знает. Но разговаривать может и всё понимает. Правда, дочка?
Девочка очень внимательно слушавшая, что говорит мать, кивнула.
- Это я во всём виновата. Родилась больная. Нас папа поэтому бросил.Мы из-за меня почти никуда ездить не можем...
- Подлечишься тут на курорте, - тут же вмешалась её горький монолог Мария, - доктор обещал, что сдвиги появятся непременно. Вода тут для твоей болезни целебная. Вот увидишь, что ещё бегать будешь. Три дня мы тут всего. А ты уж порозовела. Щёчки стали такие румяные, как яблочки спелые.
- Ничего себе яблочки, - думаю я, разглядывая нездорово-бледную одутловатую кожу Моники. Губы у неё сиреневато-серые. В их уголках скапливается белая слизь, которую девочка то и дело утирает бумажным платочком.
Мороженое тает в моей вазочке. А мама отхлёбывает кофе и говорит удивительно радостным голосом:
- Вот повезло! Не успели приехать, как сразу подружку нашли. Правда, Даша?
Я, оскалив зубы, как для назойливого фотографа, желающего заполучить американскую улыбку, киваю в ответ. Чего говорить? Настроение испорчено. Разве о таком знакомстве я мечтала? Я представляла себе, что подружкой у меня будет самая красивая и весёлая девчонка на побережье. Мы станем с ней ходить, взявшись за руки, петь песни, плавать наперегонки, играть в бадминтон. А чем можно заниматься с калекой, до которой и дотронуться-то неприятно? Когда же они уйдут отсюда наконец?
Словно прочитав мои мысли, Мария поднимается:
- К сожалению, нам пора. А то на процедуры опоздаем. А знаете что, приходите завтра к нам в гости. Мы вам картины Моники покажем. Она у нас художница.
Видимо, я непроизвольно морщусь от такой перспективы. И это не остаётяя незамеченным.
- Мама, ну чего ты к ним привязалась? - вдруг срывается на крик девочка. - Не видишь разве, что Даша не знает, как бы от нас поскорее отвязаться.
- Да! Да! Ты, оказывается, умничка большая, всё правильно разглядела, не то, что твоя мамаша тупая - бьётся в голове мысль. Но вслух я произношу:
- Спасибо огромное. Мы непременно придём. И что за глупости ты тут озвучила, Моника? Просто... просто у меня голова болит. Ведь мы только сегодня прилетели.
Мама и Мария улыбаются. Но Моника мне не верит. Кажется, что она видит меня насквозь. Вот тебе и инвалидка!
- Даша, зачем ты всех обманываешь? Ты же не хочешь со мной дружить! Я знаю. Я вижу! Я мерзкая страшилища...
На её серо-жёлтых щеках ярко проступают неровные бурые пятна. Ноги-палки мелко трясутся.
- Что ты, что ты, доченька! - Испуганно кидается к ней мать.
А моя мама пристально смотрит на меня и в её глазах я читаю презрение. Но за что? Что я должна сейчас сделать, чтобы успокоить эту не просто больную, но ещё и истеричную особу? Что?
- Я приду, - твёрдо говрю я. - Честное слово. И никакая ты не страшилища. А очень даже классная девчонка!
Я стараюсь, я ужасно стараюсь вложить в свои слова, как можно больше убедительности. Я, пересилив отвращение, даже беру её за руку. Рука эта, несмотря на жару, ледяная...
- Ты мне веришь? - И смотрю ей прямо в глаза.
А они, оказывается, золотисто-коричневые. Зрачок обведён светлым колечком. В это самое мгновение я осознаю, что она и правда не страшная. И не злая. Просто очень стыдится своего внешнего вида. И страдает. Поэтому она, хоть по возрасту со мной и ровесница, на самом деле намного старше меня и мудрее. А может быть даже старше и мудрее моей мамы и Марии вместе взятых.
С ней тоже что-то случается на перекрeстье наших взглядов. Она улыбается мне:
- Приходи. Я буду тебя ждать.
Потом, помолчав, добавляет:
- Я буду очень тебя ждать.

* * *

В гости мы решили пойти все втроём. Долго выбирали торт. Потом ещё арбуз прикупили.
- Мама, а почему у Моники лицо такого странного цвета, - словно между делом, задаю я волнующий вопрос.
- Видимо, сердце больное, - отвечает мама. - Бедная, бедная девочка. Ты уж будь, пожалуйста, с ней подобрее...
Она могла бы этого и не говорить. Подобрее... Я уже давно заметила, что взрослые чаще всего вкладывают в эту фразу лишь правильное соблюдение условностей. Только вот Моника из другого теста - "голливудской" маской не проведёшь.. Наверно, ей очень много врали: улыбались в лицо и кривились, едва отвернувшись... Тоже из желания "быть подобрее к больному ребёнку".
Со вчерашнего дня я всё время думаю о своей новой подруге. О том, что она не может ходить. И как это страшно. До этого болезни представлялись мне чем-то вполне даже симпатичным. Когда вдруг вечером становится жарко, а столбик на градуснике, который ты достаёшь из-под мышки, поднимается до 37 и 8. Тебя немедленно укладывают в постель. Заставляют пить на ночь молоко с мёдом или малиной. Несколько дней ни за что не ругают. И даже не заставляют делать уроки. Лежишь себе в постели, анимешки по компу смотришь. Или фильм какой по видику...

* * *

Нас ждали.
- Даша, сюда! Сюда идите! - услышала я звонкий голосок, едва мы свернули за угол на нужную улицу.
Я подняла голову и увидела Монику. Она сидела в своём кресле на балконе второго этажа и приветственно махала рукой. На ней было бледно-розовое платьице, которое шло ей гораздо больше горохового.
- Ура! - воскликнул папа и потряс тортом.
- Помнёшь всю красоту, - схватила его за руку мама.
- Ну и пусть, - не сдался папа. - Ты посмотри на этих двух обжор-сладкоежек. Всё и так слопают без остатка.
Моника наверху захлопала в ладоши:
- Съедим обязательно!
Мы, и правда, смели весь торт. Впятером долго пили чай, рассказывали какие-то старые смешные истории и смеялись. Папа был в ударе. Он вспомнил целую кучу проказ из своего детства. Я хохотала до слёз. Разошлась и Моника. От её вчерашних агрессии и недоверия, казалось, не осталось и следа. Тем не менее я несколько раз ловила на себе её внимательный изучающий взгляд.
После чая Мария пригласила нас в другую комнату - смотреть картины дочери. Я немножко побаивалась этой минуты. Вдруг рисунки окажутся ужасными? А ведь их придётся расхваливать. Или ещё того хуже - восхищаться. А вдруг я не смогу сделать это настолько естесственно, чтобы Моника мне поверила? Или родители ненароком перестараются?
Первыми зашли мама с папой. Зашли и сразу как-то замолчали. И я испугалась уже по-настоящему, что раз они молчат, то, видимо, настолько растерялись от увиденного, что не знают, что сказать, чтоб не обидеть... И тогда я ринулась им на помощь. И увидела... Нет, не увидела. Оказалась в настоящей сказке. В мире, где не обошлось без колдовства...
Все стены большой квадратной комнаты были увешаны рисунками и картинами. Здесь имелись карандашные наброски и акварели, гуашь, пастель и даже несколько работ маслом...
- Даша, закрой рот! - Это мама легонько подёргала меня за край футболки, приводя в чувство.
- Моника! - закричала я, - Моника, ты знаешь, что ты волшебница? Неужели это ты сама всё написала?
- Она. - Вместо дочери отвечает Мария, краснея от гордости. - Никто до сих пор не хочет верить, что всего полтора года, как она рисовать начала. Я, когда ещё самые первые её работы в интернет выставила, то была изумлена, что сразу нашлись желающие их купить. А весной у неё персональная выставка состоялась. Фонд благотворительный организовал. Со всей Европы люди приезжали, чтобы приобрести картины. Только Моника не все продавать захотела.
- Не все, - подтверждает сияющая девочка. - Остались те, которые только дарить можно. Любимые. Для друзей. Интересно, Даша, ты сможешь угадать хоть одну?
Я медленно иду вдоль стен. То, что изобразила юная художница поражает своей нереальной реальностью. Кажется, чем может удивить кошачье семейство, греющееся на солнышке? Мама кошка и трое котят. Но странное создаётся впечатление... Или мне показалось? Отхожу чуть подальше - где котята? Яркое солнышко выглядывает сквозь тучи. Приближаюсь к картине - опять кошачье семейство. Или вот сад с цветущей сиренью. Написано, вроде, проще простого. Любой первоклашка так сможет, кажется. Но вдруг рисунок оживает под моим взглядом: куст, как при дуновения ветерка начинает трепетать листьями; засияли, запахли лиловые созвездья крошечных цветочков.
- Эта?
- Правильно! - радуется Моника.
Я тоже радуюсь и почему-то ожидаю, что сейчас художница непременно подарит мне эту свою любимую картину. Я даже место мысленно подбираю - над письменным столом. Но девочка молчит. И я, испытывая лёгкую досаду, резко отворачиваюсь от лилового соблазна. Потом неожиданно для себя прошу:
- Научишь меня так рисовать?
- Конечно. Завтра же начнём, если хочешь.
- Хочу!
С этого момента началась наша дружба. Каждое утро после завтрака я стремглав несусь на знакомую улицу.
- Ура! - завидев меня, кричит подружка. - Мама, открывай скорее, Дашенька пришла!
Мы спешим на море. Моника очень ловко управляет своим креслом. Колёса быстро катятся по каменным плитам узеньких улиц легко лавируя между прилавками, с которых торгуют зеленью, между лавочками и кадками с растениями.
Мы идём на особый пляж. Специально обрудованный для людей с такими же проблемами, как у Моники. Она въезжает в своём кресле прямо в воду, в специальную лагунку с поручнями. Хватается за них руками и поднимает с кресла, лёгкое в солёных волнах, тело. Шевелит ногами.
- Плыви ко мне, - зову я, отойдя на несколько метров в море.
Но девочка боится. Мнётся. Висит на перекладинах.
- Опусти лицо в воду и плыви! - настаиваю я. - Врач сказала, что так ноги начнут развиваться. И ещё. Знаешь, когда плывешь и смотришь сквозь воду, то кажется, что летишь. Попробуй!
Я знаю, что подружка хочет летать. Она даже себя так изображает всё время - с крыльями. Потому возможность испытать ощущения полёта убеждают её лучше лекций о пользе. Она решается оторваться от спасительных перил и забавно перебирая руками барахтается мне навстречу. Потом пугается собственной храбрости и тут же скрывается в волне. Но я успеваю подхватить её раньше.
- Это чудесно, - отфыркиваясь кричит она, - подо мной был лес...
Я киваю головой, но не очень ей верю. Что можно разглядеть за полминуты? Впрочем, Моника - человек необычный...
Потом мы сидим на берегу. Рисуем. Пытаемся передать на бумагу то что видим вокруг - море, зелёную траву пляжа, деревья с густыми, развесистыми кронами, белые игривые облака в прозрачной голубизне неба... Частенько вокруг нас собираются любопытствующие. Работы Моники всегда хвалят. А мои критикуют. Я уже привыкла и только смеюсь. Зато Моника сердится и обижается за меня вполне по-настоящему:
- Вы ничего не понимаете! - сердито пеняет она моим "обидчикам". И тут же начинает меня утешать, что-то подсказывать. А я хоть из кожи вон лезу, а всё равно не так получается. Кажется - те же линии, те же цвета... А эффекта, что они живые нет. Просто симпатичная рисовка и всё.
- Ты не огорчайся, - утешает Моника, - знаешь, мама ошибается, когда говорит, что я всего полтора года рисую. Я всю жизнь это делаю.
- Как это?
- Да очень просто. Моя мама учитель рисования. К ней постоянно ученики приходят. Я смотрела, как они работают и начинала понимать, кто и что не так делает. И представляла, как надо. Закрывала глаза и видела рисунки. Я столько раз и так хорошо их представляла, что, когда начала рисовать, то оставалось только перенести свои видения на бумагу. Вот и весь секрет.
У меня тоже есть свой секрет, о котором я никому не рассказываю. Однажды перебирая наброски, сделанные Моникой накануне, я наткнулась на изображение женщины в белом саване с косой в костлявых руках.
- Ты зачем рисовала Смерть?
- Смерть? Так выглядит одна моя знакомая, которая иногда приходит ко мне рано утром и стоит возле постели. Глаза щурит... Вчера утром она опять появилась. Я хотела с ней поболтать, как раньше, но она прижала палец к губам.
- Ты разговаривала со Смертью?
- Да. И, честное слово, она нисколечко не страшная. Однажды даже взлететь мне помогла. Я стала такая вся невесомая, ещё легче, чем в воде, и поднялась прямо к потолку. Очень не хотелось возвращаться назад, но пришлось, потому что мама сильно убивалась. Она считала, что я умерла. Из-за этого Смерть меня обратно отправила, а сама растаяла.
- Растаяла?
- Ну да, прямо, как Снегурочка из сказки. Вот я и решила её нарисовать. Ты только маме не говори, ладно? Я знаю, что скоро умру.
Я не могу заподозрить подругу во вранье. И мне становится настолько жутко, что я крепко хватаю Монику за руку. Раньше мне никогда не приходила в голову мысль, что кто-то из близких людей может умереть. То есть теоретически я, конечно, знаю, что все люди смертны. Но никогда ещё холодное дыхание другого мира не подступало так близко.
Подружка, правильно поняв моё смятение, приближает своё лицо близко-близко к моему, так, что я буквально проваливаюсь в её глаза:
- Обещай, что не станешь плакать, когда это случится. Потому что я всегда буду рядом с тобою, только невидимо. Буду тебе помогать оттуда, с небес. Ты, главное, не плачь... А то мне очень плохо будет. Обещай!
- Обещаю.

* * *

Случилось это прямо на пляже. Моника вышла из моря и стала задыхаться. Хватать воздух враз почерневшими губами.
На мой крик прибежали Мария и мои родители, загоравшие неподалёку. Сунули девочке ингалятор. Спешно вызвали машину "Скорой помощи"...
Прошла неделя. До нашего отъезда оставался всего один день. А к подружке меня ни за что не хотели пускать. Напрасно я бродила под больничными окнами в тайной надежде, что она хотя бы подойдёт к окошку. Я попыталась покричать, чтобы она меня услышала, но на крик вышла сердитая тётка и меня прогнала.
Не брала Моника и телефон.
Каждое утро и каждый вечер я молилась и просила Бога, чтобы он помог Монике, которая лежала в реанимации. И ещё я писала малюсенькие записочки, сворачивала их и бросала в волны. Вдруг они на глаза Золотой рыбке попадутся? Конечно, я девочка большая и отлично знаю, что всё это сказки. Но так хотелось верить в чудо! Я бросала записки потихоньку, чтобы никто не видел. И при этом напевала песенку собственного сочинения:
Я пишу записки и в волну бросаю -
Пусть их прочитает Рыбка Золотая!
Во Дворце янтарном, на жемчужном троне.
Вдруг моё желанье её сердце тронет?
Но нет, не тронуло. И до Бога мои молитвы не дошли. Видно, слабенькие. Потому что у Моники началось осложнение...

* * *

...Чемоданы были упакованы. Папа и мама меня утешали. А я не плакала, нет. На меня, словно столбняк нашёл. Я ни за что не хотела поверить, что больше никогда не увижу свою дорогую подружку. Ни за что!
- Она обязательно придёт попрощаться! - твердила я, ввергая родителей в ужас.
В дверь постучали.
- Это она, Моника! - крикнула я и метнулась к двери. Но это была Мария. В чёрном глухом платье и чёрной косынке, совершенно скрывшей её волнистые русые волосы.
- Дорогая, - Мария крепко обняла меня и прижала к себе. - Моника всегда будет с нами. В нашем сердце. Она очень любила тебя. А это она просила передать.
В пластиковом пакете лежала картина. Та самая. С сиренью. Внизу шла кривая надпись: "Моей самой лучшей, самой дорогой подружке Дашеньке от Моники. Верь - мы обязательно встретимся!"

* * *

За окнами автомобиля в последний раз промелькнуло, сияющее золотом море.
Море-горе, - теперь эта рифма неотступно крутится в голове. Горе...
- Мама, - потихоньку спрашиваю я. - Почему так жесток и несправедлив мир? Я просила все-все силы, какие только знаю, я их умоляла, чтобы случилось чудо. Почему оно не произошло?
- Оно произошло. - Так же тихо ответила мама. - Моника сумела разбудить твоё сердце...

Ваше имя:

Комментарий:

 


Елена:
Очень интересные подражания поэтам 18 века! Настоящая находка! И новые слова, и архаизмы так причудливо сплетаются в красиво стилизованные стихотворения!


Максим:
Классные стихи) И интересная пьеса.Мне очень понравилось!


М.А.Гарина:
Восхитили совершенно разные литературные жанры у одного автора: баллада в прозе, тонкая лирика и добрые весёлые стихи ("Весенние крокодилы")), басни, пьеса, рассказы. Читается всё на одном дыхании. Глубокие вещи, заставляющие задуматься. А в этом и есть одна из задач искусства. Удачи тебе, Алла!


Ольга:
И ранние и поздние стихи очень понравились)


Дарья Иванова:
Прекрасные стихи! Сказка о сердитом трамвае и непослушных детях прямо просится в учебник для начальных классов - очень здорово!


Диана:
Детские стихи - прелесть! Вся страница - восторг!